Поминальная свеча

КУБАРИ

Войны ушедшие года Давно сменились хрупким миром. Я счастлив тем, что был тогда Политруком и командиром. В строю — бессменно, начеку. Ведь запад полыхал пожаром. А здесь, с востока, на Читу Нам самурай грозил ударом. Матчасть орудий. Стрельб накал. Походы в степь. Тренаж в артпарке. С нас даже в стужу пот стекал, Как словно бы при банной парке. Еще не ведая всех бед И не мечтая о погонах Я отработал трудный хлеб На батарейных полигонах. Потом настал и мой черед, И вместе с новыми друзьями Я шел к Победе, и мой взвод Свой путь прокладывал с боями. Был дух бойцов необорим, Мы все преграды одолели. Недаром, значит, кубари В моих петлицах пламенели.

МОЖАЙСКАЯ ОСЕНЬ

Посвящается подвигу бойцов и командиров 82–й Халхингольской мотострелковой дивизии (позже — 3–я мотострелковая гвардейская Краснознаменная), переброшенной из Монголии в грозные дни октября 1941 года и с ходу вступившей в бой с немецко — фашистскими захватчиками на Можайском направлении и затем погнавшей гитлеровцев на запад.

И снова осень. В позолоте Леса можайские окрест. И дни уже на укороте, Задумчив поздний благовест. Пройди полями — сеткой дождик Заткал туманный небосвод. Пройди, пока еще на пожнях Снега поземка не метет. Здесь каждый камень, каждый холмик С времен далекой старины Сраженья жаркие запомнил За жизнь и честь родной страны. Отсюда гнали в лихолетье Наполеоновских вояк. Минуло более столетья — И снова повторилось так. Сюда в суровом сорок первом Шагнула Гитлера орда. Куда ни глянь — на юг, на север — Пылали наши города. Когда Отчизна в бой позвала, Нужны ли громкие слова? Все — от бойца до генерала — Мы знали — за спиной Москва. И насмерть встали под столицей Моей дивизии полки. От Нары гнали подлых фрицев Кадровики — сибиряки. К Бородину их на подмогу Сибирь направила. Скорей! Бойцы несли с собой в дорогу Благословенье матерей. С курьерской скоростью летели К Москве составы, как могли. Семь тысяч верст сплошной метели От Керулена пролегли. Их ждали тут на поле снежном, Надежды возлагали все, Чтобы щитом дивизий свежих Прикрыть Можайское шоссе. И в уставное нарушенье — Война устав писала свой — Минуя сосредоточенье, Полки бросались с ходу в бой. Навстречу танкам, самолетам И морю шквального огня. Казалось, дрогнет здесь пехота И вспыхнет пламенем броня. Взрывались бомбы и гранаты И грохотало все вокруг. — Назад ни шагу! — так солдатам — Сказал отважный политрук. Рубеж дивизия держала, Как несгибаемый колосс, Героев доблестных рождая, В раскатах тех военных гроз. Над Подмосковьем в исступленье Мела железная пурга. Но день пришел. И в наступленье Пошли бойцы, громя врага. Можайск и Дорохово взяты! Отбито вновь Бородино! И имя той победы свято И жить в веках ей суждено. Там, пробивая путь солдатам, Шел сквозь огонь и дым крутой Дивизион «сорокопяток» — Семья и дом военный мой. Бойцы под свист и рев шрапнели Катили пушки на руках, В упор расстреливая цели И превращая танки в прах. И где‑то в их строю шагая В метели сквозь огонь и лед Врага разил, не уставая, Мой бывший боевой расчет. Не счесть, пожалуй, сколько хлопцев В жестоких схватках полегло, Чтобы сияло нынче солнце И все живое расцвело. На той земле, на том пределе Гвардейский высветлился знак Что завоеван в ратном деле, В огне стремительных атак. И хоть потом встречала Прага И был поверженный Берлин, Родной дивизии отвага С можайских началась равнин. Давно пожары погасили. Округа та — живой музей. Я здесь прочту ряды фамилий Бойцов дивизии своей. На постаментах обелисков И в документах наградных. И вновь далекое мне близко И те места родней родных… И оттого в волненье стоя, Я здесь колени преклоню, Отдам дань памяти героям И почесть Вечному огню.

КЕРЧЕНСКАЯ ПЕРЕПРАВА

Быль

Плавит солнце Керченский пролив, Порт Кавказ его волну седлает И размеренно нетороплив, В Керчь свои паромы отправляет. В наш паром ударила волна… Мой земляк задумчиво мне молвил: — Я сейчас иные времена — И другую переправу вспомнил. …Шла война, второй военный год. Май хмелел. В Крыму — садов цветенье. Но не до весенних тех красот Было фронтовому поколенью. Землю сотрясал орудий гром, Дым пожарищ затуманил дали. Под густым губительным огнем Наши части с боем отступали. Отбиваясь, отходили вспять К берегу скалистому, обрывам. За спиной легла пролива гладь, Вспененная гущею разрывов. А когда уже настал предел Волею военного приказа Те, кто в тяжкой битве уцелел, Отходили к берегам Кавказа. На рыбачьих лодках, катерах, Даже на любой доске плавучей! Сквозь огонь, опасности и страх Добирались до Чушки зыбучей. В это время, жертвуя собой, Прикрывая арьергард пехотный, Полк зенитный принял трудный бой И под Керчью славно поработал. Но и сам жестоко пострадал И теперь лишь пулеметным взводом На мысу скалистом прикрывал Путь красноармейского отхода. Лейтенант, кубанец молодой, С уцелевшей горсткой побратимов Слал из ДШК свинцовый рой Во врага в упор, неотвратимо. Пятачок земли объял озноб, Жарко людям, жарко пулеметам. Бьют стволы горячие взахлеб По ревущим в небе самолетам. В море рухнул «Юнкере» и другой, Но уже летит волна вторая, А герои продолжают бой, Свой рубеж врагу не уступая. Цепи автоматчиков с гряды На бойцов в атаку устремились. И от этой бешеной орды Воины — зенитчики отбились. К вечеру в строю — лишь пять бойцов, Уцелела рация случайно. И тогда радист в конце концов Передал в эфир привет прощальный. На тот зов откликнувшись, к мыску Прилетел У-2 и сбросил фалы, Чтобы по волне на их вису Смельчаки пролив перепахали. Пятеро отважных молодцов На лихом буксире плыли, Били волны хмурые в лицо, Тьма ночная скрадывала мили. На Чушке их встретили друзья, Медсанбат и чарка фронтовая. А потом военная стезя Их вела, боями закаляя. …Может быть, придется вам когда Плыть паромом этим же маршрутом Вы окиньте взглядом берега, Подвиг тот представьте на минуту.