Страница 82 из 108
Вообще в те годы политическим и военным деятелям в Вашингтоне казалось, что экономика СССР развивается весьма успешно: ежегодное увеличение капиталовложений в промышленность составляло 12 процентов, повышался жизненный уровень населения, большие успехи были достигнуты в системе образования и т. д.
Одновременно с 1958 года, по данным разведки США, начали возрастать военные расходы СССР. Развернулось массовое производство ракетного оружия и принятие его на вооружение Советской Армии и Флота. По расчетам Пентагона, к середине 60-х годов СССР мог поставить на боевое дежурство до 500 МБР. Этого, как полагали, было бы достаточно, чтобы внезапным ударом уничтожить основные силы авиации и ракет американского Стратегического Авиационного Командования, которые могли быть на вооружении к тому времени, и разрушить основные города США. Накапливались и сведения о развертывании в СССР работ по созданию зенитного ракетного оружия. У-2 обнаружили полигон ПВО в Сары-Шагане, недалеко от озера Балхаш. Там, как было установлено, велись, и успешно, испытательные пуски зенитных ракет.
Все это очень тревожило Белый дом и Пентагон. В американской прессе поднялась шумиха об отставании США от СССР в ракетных программах. Однако к началу 1960 года американская разведка установила два знаменательных, с ее точки зрения, факта: во-первых, развертывание ракетных позиций в СССР шло весьма медленным темпом; во-вторых, почти все боевые позиции размещались вдоль Транссибирской магистрали. Американцы объясняли это тем, что первые советские МБР были слишком тяжелы и громоздки, поэтому могли перемещаться только по железной дороге, а на позиции доставляться по железнодорожным веткам. Гигантские размеры этих ракет затрудняли их помещение в шахты, и пусковые установки размещались на поверхности. Крупным недостатком советских МБР первого поколения было крайне нестойкое жидкое топливо, которое надо было менять через короткие промежутки времени, что также затрудняло поддержание ракет в постоянной боевой готовности. Эти сведения были добыты в ходе полетов У-2, что, конечно, было большим успехом американской разведки, но не столь полным, как старается представить его американская историография. Безусловно, разведывательные полеты американских военных самолетов У-2, продолжавшиеся в течение нескольких лет, стали сложной проблемой для советской ПВО и ВВС и постоянной, что называется, головной болью для советского высшего командования и политического руководства. Дело в том, что эти полеты проводились как раз в то время, когда советская ПВО была относительно слабой, находилась в стадии перевооружения на современные средства противовоздушной обороны: новые РЛС, высотные самолеты-перехватчики, зенитные ракетные комплексы (ЗРК), средства разведки.
В те годы автор этой книги служил в органах разведки Войск ПВО страны, вначале — в штабе Бакинского округа ПВО, а затем — на Центральном командном пункте и в Главном штабе Войск ПВО страны в Москве. Разведка и радиотехнические войска ВВС и ПВО прослеживали, как уже говорилось, все операции У-2 с самого первого полета 4 июля 1956 года.
Надо сказать, что первые полеты У-2 на такой высоте вызывали сомнения, потому что велись РЛС со значительными перерывами — провалами, поскольку многие РЛС того времени — П-8, П-10 и др. — не имели высотомеров, а определяли только азимут и дальность до цели. Более совершенные РЛС — П-12, П-30, П-35 — могли обнаружить цели на высоте двадцать и более километров, но их было еще недостаточно, и поэтому уверенно, без провалов сопровождать высотную цель не всегда удавалось. Всего за 4 года мы отметили и провели 18 У-2, хотя, по американским данным, их было более двадцати.
Что касается тактико-технических характеристик У-2, то в первые годы мы имели весьма смутное представление об этом самолете. Специалисты и крупные военачальники полагали, что самолет (даже высотный) не может в течение 7—8 часов идти на высоте 20 тысяч метров. Только А. Н. Туполев допускал, что есть такой самолет, и нарисовал его схему, близкую к У-2. Другие полагали, что У-2 может на такой высоте идти только часть маршрута, а остальное время следует на меньших высотах, а следовательно, в досягаемости для наших истребителей. Поэтому везде, где имелись такие истребители, особенно МИГ-19 (потолок — 18 километров), их поднимали на перехват У-2, когда они пролетали в районах базирования.
Случались и курьезы. Так, в феврале 1959 года летчик из Туркестанского корпуса ПВО на МИГ-17 за счет «динамической горки» поднялся на высоту 17—18 тысяч метров и увидел выше, в 3—4 километрах над собой, странный крестообразной формы самолет. Вернувшись на аэродром, он описал его, однако прибывший в полк командующий истребительной авиацией Е. Савицкий посчитал его доклад не соответствующим действительности. «Нет таких самолетов», — сказал он.
Тем временем разведывательные сведения об У-2 накапливались и у нас. Мы уже знали, что У-2 может совершать длительные полеты на 8500—8800 километров без дозаправки и находиться в воздухе 8—10 часов. Были установлены и аэродромы базирования У-2 в ФРГ, Турции, Японии, на Аляске, в Пакистане. К концу 50-х годов стала ясна и схема подготовки У-2 к заданию. Как правило, за несколько дней до боевого вылета У-2 и сопровождавший его С-130 вылетали из Адана (Турция) в Пешавар (Пакистан), где пилот У-2 находился 1—3 дня, выжидая хорошие метеоусловия, а затем вылетал на задание. Выбор Пешавара как аэродрома старта тоже был не случаен. Во-первых, в ТуркВО была слабая радиолокационная сеть, позволявшая пройти через нее незамеченным, во-вторых, этот маршрут кратчайшим путем выводил разведчика в район важнейших полигонов Тюратам (Байконур), Сары-Шаган, Семипалатинск, Капустин Яр и к другим важным объектам.
К 1960 году, с образованием в Советском Союзе РВСН, а также учитывая районы, которые уже были разведаны У-2, становилось все более ясно, по каким маршрутам следует ожидать новых высотных полетов. К концу 1957 года на вооружение ПВО стали поступать подвижные зенитные ракетные комплексы (ЗРК) С-75. Их тактико-технические данные позволяли поражать воздушные цели на высоте 25 километров при скорости 1500 км/ч на дальности 30—40 километров. К 1960 году С-75 имелись уже в ряде соединений ПВО. Петля вокруг У-2 сжималась.
Советское руководство крайне нервно воспринимало полеты У-2, которые добывали сведения, дававшие достаточно верную картину развертывания стратегических вооружений в СССР. И это подрывало шумную пропагандистскую кампанию Хрущева о количестве и точности советских ракет. Ноты советского правительства (а их было три — 10 июля 1956-го, 8 марта 1958-го, 21 апреля 1958-го года) игнорировались США.
Полеты У-2 вскрыли количественное состояние советских стратегических вооружений, однако преувеличили количество боеготовых стартов и не давали качественной картины советских военных усилий и их перспектив. В развернувшейся гонке вооружений СССР создал мощные МБР, способные нести крупные ядерные боезаряды. Воздушные разведчики У-2 засекли первые запуски Р-7, но не обнаружили, что боеголовки, разрываясь в воздухе, до подхода к цели, не поражали ее. Они не смогли установить места дислокации советских ЗУР и их возможности, что привело к инциденту с Пауэрсом. Не были раскрыты и работы по созданию советских стратегических крылатых ракет, работы в области противоракетной обороны и ряда элементов космической программы Советского Сгоюза {398}. В дальнейшем, несмотря на имевшиеся в США данные о ракетно-ядерных вооружениях СССР, к 70-м годам он смог добиться стратегического паритета с Соединенными Штатами, что обусловило разрядку политической напряженности.
Успехи Советского Союза в освоении Космоса свидетельствовали о том, что он уверенно шел к статусу сверхдержавы. В мае 1958 года СССР вывел на орбиту еще один ИСЗ — целую лабораторию с комплексом исследовательской аппаратуры. В 1958—1959 годы были созданы автоматические межпланетные станции для исследования Луны, полным ходом шли работы над пилотируемым космическим кораблем.