Страница 79 из 108
В марте — мае 1956 года командование САК провело еще одну разведывательную операцию — «проект Хоумран». В течение 7 недель новые самолеты-разведчики RB-47E и RB-47H, действуя через Северный полюс, вылетали на задания практически ежедневно и вели разведку прилегающей к СССР акватории Северного Ледовитого океана и северосибирских районов СССР на пространстве от Кольского полуострова до Берингова пролива. Эту операцию осуществляло специальное подразделение САК в составе 16 RB-47E 10-й эскадрильи стратегической разведки, а также 5 самолетов RB-47H 343-й эскадрильи стратегической разведки. Их обслуживали две эскадрильи самолетов-заправщиков (28 КС-97). Полеты производились с авиабазы Туле (Гренландия) и велись почти в полном радиомолчании.
Руководство разведкой ВВС разделило советское арктическое пространство на три базовых сектора: от Кольского полуострова до острова Диксон (Карское море); от Диксона до бухты Тикси (море Лаптевых); от Тикси до Берингова пролива. Как правило, B-47 вылетали парами на фото — (Е) или электронную (Н) разведку, в зависимости от предназначения самолета. В ходе ежедневных полетов, проводившихся в дневное время американским разведчиком, удалось получить фотографии советского новоземельского ядерного полигона; установить, что радиолокационные станции на севере СССР немногочисленны и удалены друг от друга на значительные расстояния. Аэродромная сеть в этих районах явно не обеспечивала базирования необходимого количества перехватчиков. За все время операции только в трех или четырех случаях RB-47 приходилось уходить от преследования советских истребителей.
Отсутствие эффективной ПВО на севере СССР позволило американцам перейти к более активным действиям. 6 и 7 мая 1956 года по шесть RB-47, взлетев с аэродрома Туле, пересекли Северный полюс и вторглись в светлое время суток в воздушное пространство Советского Союза в районе города Амбарчик. Им удалось беспрепятственно сфотографировать территорию от Анадыря до Берингова пролива, после чего приземлиться на авиабазе Айельсон (Аляска). Всего из Туле за этот период было совершено 156 разведывательных полетов у советских северных границ {386}.
Советские радиолокаторы наблюдали и отслеживали эти полеты, но малое количество истребителей, причем, как правило, устаревших типов, не позволяло вести борьбу с нарушителями хоть сколько-нибудь эффективно. Но правительство СССР не оставило без внимания деятельность американской авиации у северных рубежей нашей страны. Посольству США в Москве была вручена нота протеста, датированная 14 мая. 28 мая президент Эйзенхауэр пригласил на совещание по поводу советской ноты высшее руководство вооруженных сил США и ЦРУ. Было решено прекратить полеты воздушных разведчиков на севере СССР. На следующий день госдепартамент вручил советскому послу в Вашингтоне ноту, в которой выражалось сожаление по поводу того, что навигационные трудности в Арктике могли стать причиной нарушения американскими самолетами воздушного пространства СССР, если таковые и были» {387}.
Таким образом, до второй половины 50-х годов авиация США и стран НАТО вела главным образом разведку приграничных районов СССР, пытаясь получить сведения о противовоздушной обороне и близлежащих аэродромах. Но с течением времени накапливалось все больше информации о работе в СССР по созданию ядерного и ракетного оружия. Однако основные объекты этих программ (испытательные полигоны, позиции для развертывания новых видов оружия и т. д.) находились в глубине советской территории, куда становилось все сложнее проникать воздушным разведчикам Запада. Парад в Москве 1955 года показал, что и в области создания стратегической авиации Советский Союз достиг значительных успехов. Американское общественное мнение все больше приходило к убеждению, что Соединенные Штаты отстают от СССР на важнейших направлениях научно-технического прогресса.
В Пентагоне и ЦРУ пришли к выводу о необходимости немедленно приступить к сбору данных о советских программах разработок стратегических средств воздушного нападения.
Таким средством стал специально сконструированный для ведения фото — и радиоэлектронной разведки с больших высот, недосягаемый для истребителей и зенитной артиллерии того времени самолет, созданный талантливым инженером Кларенсом Джонсоном, вице-президентом самолетостроительной фирмы «Локхид», и его сотрудниками Эдвином Лэндом и Эдвардом Парселлом. Они назвали свое детище «Ангел», а официально У-2 (от английского слова utility — практичный).
Поиск варианта высотного разведчика начался еще в 1951 году, когда американская фирма «Мартин» пробовала приспособить для этой цели усовершенствованный вариант «Канберры». Однако специалисты разведки в ВВС США пришли к выводу, что двухдвигательный самолет никогда не сможет набрать требуемую высоту. Тогда к делу приступила фирма «Локхид». Осенью 1954 года создатели проекта У-2 обратились к директору ЦРУ А. Даллесу с предложением финансировать и принять на вооружение их проект. Даллес вначале был против. Рыцарь «плаща и кинжала», он считал разведывательную авиацию чисто военным средством. Однако Джонсон и Лэнд убедили его. 24 ноября изобретатели У-2 встретились с президентом Д. Эйзенхауэром. Они аргументированно убеждали его в том, что только такой самолет может обеспечить получение необходимых сведений о продемонстрированном в мае того года на параде в Москве советском бомбардировщике М-4 (по терминологии НАТО — «Бизон»), не рискуя быть сбитым советской ПВО. Президент дал согласие на то, чтобы самолет этот использовался под эгидой ЦРУ, а не ВВС {388}.
Командующий же стратегическим авиакомандованием генерал Лимэй недооценил возможности У-2, о чем впоследствии сожалел. А тогда он сказал офицеру, который характеризовал У-2 как очень эффективное средство фоторазведки: «Молодой человек, если мне понадобится получить фотографии объектов в СССР, я пошлю В-29» {389}.
ЦРУ между тем ставило задачи высотным самолетам-разведчикам. Они должны были в первую очередь проводить полеты над территорией СССР и добывать сведения о советских вооружениях и вооруженных силах. У-2 представлял собой одноместный самолет-разведчик с турбореактивным двигателем J-57 фирмы «Пратт — Уитни». Он был способен совершать полет на высотах до 20 километров, производить аэрофотосъемку с этих высот и вести радиотехническую разведку. Такая высота обеспечивала недосягаемость самолета для советских средств ПВО того времени. Самолет мог пролетать расстояние 4750 миль (8800 километров) без дозаправки и находиться в воздухе около 11 часов.
Конструкторы самолета в феврале 1955 года закончили экспериментальную модель. ЦРУ разработало программы предстоящих разведывательных полетов в интересах заинтересованных ведомств. Руководил программой заместитель А. Даллеса Ричард Биссел.
Первый испытательный полет У-2 состоялся в августе 1955 года, а в мае следующего года был сформирован первый отряд этих самолетов (подразделение «10—10»), который стал дислоцироваться в Англии. Однако вскоре британское правительство, опасаясь осложнения отношений с Советским союзом, потребовало убрать разведывательный отряд из Англии. Он был переброшен в Западную Германию, на авиабазу Висбаден (близ Франкфурта-на-Майне), где готовился к предстоящим разведывательным полетам.
Директор ЦРУ в ту весну был доволен работой своего ведомства. В Западной Германии с помощью немецкой разведки американские разведчики тайно прорыли туннель из Западного Берлина в Восточную Германию, который вывел их к подземным линиям секретной связи между Москвой и Восточным Берлином. Это позволяло прослушивать секретные переговоры с Группой советских войск в Германии и руководством ГДР.
Докладывая Эйзенхауэру о завершении работ над проектом У-2 и в берлинском туннеле, Аллен Даллес сказал президенту: «Я пришел доложить вам о двух наиболее оригинальных проектах: одном очень высоком и другом очень глубоком» {390}. Здесь уместно отметить, что если «высокий проект» — У-2 действовал успешно 4 года, то «глубокий» — тоннель под Берлином — провалился через год: он был раскрыт советской контрразведкой в апреле 1956 года.