Страница 66 из 108
Военные действия шли под аккомпанемент решительных политических акций. 1 ноября Египет разорвал дипломатические отношения с Великобританией и Францией. Сирия последовала его примеру и передала свои вооруженные силы под египетское командование. Сирийцы подорвали нефтепроводы, проходившие из Ирака через Сирию к морю. 3 ноября А. Иден отверг призыв Совета Безопасности ООН к прекращению огня. На следующий день Эйзенхауэр, узнав о позиции Великобритании и о том, что англо-французская эскадра, вышедшая из портов Кипра, приближается к египетскому побережью, предложил Идену возвратить корабли на Кипр. Иден ответил: «…Если мы сейчас повернем назад, то весь Средний Восток будет охвачен пламенем… Мы не можем допустить военный вакуум в то время, когда силы ООН только еще формируются» {310}. Вашингтону стало ясно, что Британия и Франция полны решимости добиться своих целей.
В Москве в эти дни ломали голову, как помочь Насеру. В октябре советское правительство не могло уделять достаточного внимания событиям, происходившим на Ближнем Востоке. В те дни социалистический мир потрясли антисоветские выступления в Польше и восстание в Венгрии, где дело дошло до вооруженного столкновения, в котором приняли участие и советские войска. Эти события приковывали к себе основное внимание советских руководителей. Но в конце октября — начале ноября Советскому Союзу удалось политически уладить вопрос с польским правительством, а восстание в Венгрии было подавлено новым венгерским правительством Я. Кадара с помощью советских войск. Теперь Хрущев мог переключиться на Египет. Объявленное американцами невмешательство упрощало принятие решения советскому лидеру: теперь, когда американцы отмежевались от англо-французской авантюры, можно было выступить с заявлением, в котором наряду с призывом прекратить агрессию звучала бы угроза применить в противном случае силу. Американская же позиция исключала прямой вызов США в этом вопросе.
Но вставал другой вопрос: чем можно посильнее подкрепить свою угрозу, чтобы она убедительно прозвучала для Лондона и Парижа. Провели ряд политических акций. Министр иностранных дел Д. Г. Шепилов обратился к председателю Совета Безопасности Джелалу Абдоху с предложением предъявить агрессорам ультиматум с требованием прекратить военные действия в течение 12 часов, причем СССР выразил готовность предоставить в распоряжение ООН свои военно-воздушные и военно-морские силы. В Москве у посольств Великобритании, Франции и Израиля были проведены демонстрации протеста. Советский посол в Тель-Авиве покинул Израиль. Но чем повесомей подкрепить решимость СССР оказать действенную помощь? И тогда Хрущев решился применить прием, которым он потом неоднократно пользовался при возникновении военно-политических кризисов и вооруженных конфликтов. Он решил пригрозить ракетно-ядерными ударами по Лондону и Парижу, чтобы заставить правительства Англии и Франции прекратить войну в Египте.
В то время в СССР было несколько ракет Р-5 с дальностью действия 1200 километров, что позволяло с территории СССР и его европейских союзников поражать цели в Англии и Франции. Они были испытаны на полигоне Капустина Яра. Боеготовых, а тем более развернутых на боевых позициях ракет этого класса, однако, не было {311}. Но во время визита советской правительственной делегации во главе с Булганиным и Хрущевым в Лондон весной 1956 года. Последний много говорил о создании в Советском Союзе ракет, по дальности достигавших Англии. Тогда это, как казалось, произвело впечатление. Тем более что Хрущев прямо говорил о переходе СССР с массовых армий на ракетно-ядерное оружие. Кроме того, в Москве было известно, что западные разведки знали о пусках ракет в Капустином Яре, но, как полагали в Кремле, не знали степени готовности ракетного оружия к боевому применению. На этом и решил сыграть Хрущев.
5 ноября в Москве было опубликовано обращение советского премьера Н. А. Булганина к руководителям Англии, Франции и Израиля — Антони Идену, Ги Молле и Бен-Гуриону. Тон обращения был резкий. Советский Союз предостерегал, что локальный конфликт может перерасти в мировую войну, и предлагал США и другим государствам — членам ООН использовать совместно свои вооруженные силы для прекращения кровопролития. Советский Союз заявлял о своей «решимости применением силы сокрушить агрессоров и восстановить мир» на Ближнем Востоке. В ноте, направленной в Великобританию, в частности, говорилось:
«В каком положении оказалась бы сама Англия, если бы на нее напали более сильные государства, располагающие всеми видами современного истребительного оружия? А ведь такие страны могли бы в настоящее время и не высылать к берегам Англии военно-морского или военно-воздушного флотов, а использовать другие средства, например, ракетную технику. Если бы ракетное оружие было применено против Англии или Франции, вы, наверное, назвали бы это варварским действием» {312}.
Это послание произвело в Лондоне и Париже впечатление разорвавшейся бомбы. Ги Молле подняли с постели. Прочитав советский ультиматум, французский премьер бросился звонить в Лондон. Там была такая же реакция. Всю ночь по телефону шли консультации между Иденом и Ги Молле: прикидывали, насколько реальна угроза. После прежнего заявления США о невмешательстве Англия и Франция оставались один на один с СССР. Иден вспоминал, как Хрущев весной, во время визита в Лондон, похвалялся советским ракетным могуществом. Утром 6 ноября оба правительства объявили о прекращении огня с 0 часов 7 ноября {313}. Москва ликовала: блеф удался. Но в Кремле не знали, что в те же дни шли интенсивные консультации Лондона с Вашингтоном. Дело в том, что Булганин направил также письмо Эйзенхауэру с предложением, чтобы СССР и США объединили силы и совместно положили конец военным действиям:
«Советское правительство обращается к правительству Соединенных Штатов с предложением пресечь агрессию и прекратить дальнейшее кровопролитие. США располагают в Средиземном море сильным военно-морским флотом и могучей авиацией. Советский Союз также обладает сильным военно-морским флотом и могучей авиацией. Совместное и безотлагательное использование этих средств со стороны Соединенных Штатов и Советского Союза явилось бы надежной гарантией прекращения агрессии… Если эта война не будет прекращена, то существует опасность, что она может перерасти в третью мировую войну» {314}.
В этом советском предложении нарочито, не без умысла преувеличивались возможности советского флота и авиации. Мысль о том, чтобы направить на Ближний Восток советские войска, и прежде всего воздушно-десантные части, у Хрущева была, но министр обороны СССР Г. К. Жуков доложил правительству, что в Генеральном штабе проработали вариант воздушного десанта и пришли к неутешительным выводам. Даже если Турция и Иран не воспрепятствуют пролету самолетов, перебросить достаточное количество войск и вооружений, наладить их снабжение за недостатком самолетов не удастся. В столкновении с экспедиционными силами союзников, которые обеспечены всем необходимым, и при господстве в Средиземном море английского и французского флотов и авиации советские воздушно-десантные части были бы обречены на поражение {315}.
Но в Вашингтоне об этом не знали. На совещании в Белом доме 5 ноября директор ЦРУ Аллен Даллес сообщил, что, по имеющимся разведывательным данным, Советы пообещали египтянам «сделать что-нибудь» на Среднем Востоке. Он предполагал, что СССР направит в Сирию военную авиацию. Было решено отклонить предложение советского премьера. Президент поручил директору ФБР Гуверу сделать заявление, в котором предупредить русских, что, если они попытаются ввести войска на Ближний Восток, США будут противодействовать этому с использованием силы.
6 ноября Эйзенхауэр приказал Даллесу произвести разведывательные полеты авиации США над Сирией и Израилем, «избегая, однако, полетов над Россией». Их задачей было установить наличие советских войск или авиации на базах в Сирии. Если они будут обнаружены, полагал президент, «у англичан и французов будет повод их уничтожать». Он поинтересовался также, имеют ли силы флота США на Средиземном море атомное противолодочное оружие.