Страница 24 из 108
Еще во время войны он занялся разработкой концепции боевого применения военной авиации. Главным его тезисом стало положение о том, что успех применения атомного оружия зависит в первую очередь от надежности и высоких летно-боевых качеств средств доставки атомных бомб к объекту удара. Он полагал, что новая техника — межконтинентальная авиация (а в будущем — ракеты), вооруженная ядерными боеприпасами, — делает все остальные традиционные виды вооруженных сил устаревшими. Таким образом, он стал одним из основоположников воздушно-ядерной стратегии США. Он говорил, что воздушная мощь позволяет вести войну на условиях США, тогда как сухопутная война — на условиях СССР {61}. Умер А. Н. Северский в 1974 году.
Но если Митчелл и Северский теоретически обосновывали концепции «авиационной доктрины», то такие генералы, как К. Спаатс и К. Лимэй, претворяли ее в жизнь.
Карл Спаатс, командовавший в годы войны американскими ВВС в Европе, был представителем новой генерации американских военачальников, свято уверовавших в превосходство военной техники США, исповедовавших «технологический фанатизм» и принцип «дешевой войны». В массированных «ковровых» бомбардировках крупнейших индустриальных центров противника — таких, которые превратили в руины Дрезден, Лейпциг и Токио, — они видели наипервейшее условие достижения полного превосходства в современной войне. Появление атомной бомбы делало в их глазах совершенно неопровержимой доктрину «победа через господство в воздухе». В 1946 году Спаатс писал: «Исход следующей войны, по всей вероятности, будет решен благодаря использованию какой-то воздушной мощи, прежде чем наземные войска будут в состоянии войти в соприкосновение с противником в крупных сражениях» {62}. Атомная бомба ставила стратегическую бомбардировочную авиацию как род войск в совершенно особое положение, и создатели этого рода войск — генералы Арнольд, Спаатс, Лимэй — были полны решимости использовать все ее возможности, чтобы утвердить эту точку зрения (у которой даже в годы войны было много противников) на всех уровнях.
Генерал Кертис Лимэй (1906—1974) в 1943—1944 годах командовал 305-й авиадивизией, действовавшей в Европе, разработал тактику прицельного бомбометания (в отличие от «ковровых бомбардировок») и успешно применял новейший в то время бомбоприцел «Норд». В 1945 году он командующий 20-й воздушной армией на Тихоокеанском театре военных действий. Под его руководством осваивались новые тяжелые бомбардировщики Б-29, наносившие удары по Японии. И здесь он разработал тактику бомбардировок японских городов. Суть ее состояла в том, чтобы, используя преобладающие в городах деревянные постройки, сбрасывать на окраины городов зажигательные бомбы. Тогда город-жертва оказывался в огненном кольце, а по центру наносились удары фугасными бомбами. Этот метод широко применялся и привел к массовому истреблению жителей городов Японии. Достаточно сказать, что только в одном налете на Токио 9 марта 1945 года было сожжено 267 тысяч домов, погибло около 100 тысяч человек (больше, чем при атомной бомбардировке Нагасаки). С 1947 года вначале недоверчиво относившийся к атомной бомбе Лимэй стал горячим сторонником воздушно-атомной стратегии, а в 1948 году возглавил стратегическое авиационное командование (САК) США. В последующие годы в его составе были сформированы три воздушные армии (2, 8 и 15-я). Был создан огромный парк тяжелых бомбардировщиков. В первые послевоенные годы его основу составляли Б-29 (486 машин), с 1948 года появился модернизированный вариант этого бомбардировщика Б-50 (224 машины) и турбовинтовой тяжелый бомбардировщик Б-36 (338 самолетов). Но все это было потом, в конце 40-х годов, когда «холодная война» уже набрала обороты. Так, например, в 1948-м в составе САК имелось более 1000 бомбардировщиков, часть которых могла нести атомные бомбы.
Правда, бомб все время (в 40-е годы) не хватало. В 1946-м их было всего 9, в июле 1947—13, в 1948-м — 50 {63}. Затем производство атомного оружия ускорилось, и в 1949 году в США было уже 250 атомных бомб {64}.
Одновременно шло их усовершенствование при изучении эффективности в ходе испытаний. Характерно испытание атомной бомбы на атолле Бикини 1 июля 1946 года. Было решено проверить действие атомного взрыва на военные корабли. Целью был избран американский линкор «Невада», переживший японский налет на Перл-Харбор в декабре 1941 года, и еще ряд американских и трофейных японских кораблей. На испытание были приглашены иностранные специалисты, в том числе и от Советского Союза (М. Г. Мещеряков, С. П. Александров, журналист А. М. Хохлов). Ожидалось, что взрыв уничтожит полностью все назначенные объекты и вызовет у присутствовавших тихий ужас перед могуществом атомного оружия.
Однако ожидаемого эффекта не получилось: даже основной объект, на который была сброшена бомба — линкор «Невада», — остался на плаву. Животные, находившиеся на обреченных на гибель судах, большей частью остались живы. Вот что докладывали в Кремль руководители советского атомного проекта на основе свидетельств наблюдателей и других данных:
«1. Бомба взорвалась в воздухе вблизи поверхности воды очень точно около Невады. 2. При взрыве атомной бомбы корабли показали чрезвычайную живучесть, посему материальные результаты взрыва оказались ничтожными по сравнению с ожидавшимися здесь (в США. — А. О.). 3. Всеобщее разочарование результатами взрыва атомной бомбы в воздухе над очень густо размещенными кораблями сменяется здесь надеждами получить уничтожающие для кораблей результаты от взрывов под водой» {65}.
Видимо, сведения о результатах этого испытания наряду с известным в СССР темпом производства атомного оружия дали Сталину основания заявить в интервью корреспонденту газеты «Санди таймс», что атомные бомбы предназначены для устрашения слабонервных, но они не могут решать судьбы войны, так как для этого совершенно недостаточно атомных бомб» {66}. Кроме того, это был ответ на первую угрозу применить атомную бомбу против СССР, прозвучавшую из уст американского президента. И вот по какому случаю.
В годы Второй мировой войны в Иране находились советские, английские и американские войска. Они должны были вывести все войска из Ирана через полгода после окончания войны, то есть к 3 марта 1946 года.
Каждая великая держава стремилась обеспечить свои интересы в Иране, укрепить свое влияние, иметь там нефтяные концессии. Советские войска стояли в иранском Азербайджане (Северный Иран) и иранском Курдистане: охраняли границу с Турцией. В тот период Сталин стремился окружить СССР поясом дружественных государств. В иранском Азербайджане и Курдистане под покровительством Советского Союза были созданы автономные (в составе Ирана), просоветски настроенные республики, создававшие местные органы власти и вооруженные формирования.
Для создания концессии и укрепления этих автономных режимов Советскому Союзу требовалось время. Поэтому Москва затягивала вывод своих войск из Ирана. Иранскому правительству это не нравилось. Кроме того, к концу 1945 года обострились отношения между СССР и западными державами. Используя обстановку, Иран обратился в ООН (а в январе 1946 года шла 1-я сессия этой организации) с жалобой на СССР, требуя вывода советских войск из страны. Москва затягивала вывод, ссылаясь на трудные условия зимы. В то же время группировка советских войск в Иране была усилена подвижными войсками, чтобы обеспечить организованный вывод советских войск весной 1946 года.
С этой целью в марте 1946 года туда была введена 1-я гвардейская механизированная дивизия, в которой тогда служил автор этих строк. Ввод новых советских частей еще более обострил обстановку. И тогда президент Трумэн потребовал немедленного вывода советских войск из Ирана, угрожая в противном случае применить атомную бомбу. Вот как вспоминал об этом близкий к Трумэну сенатор Генри Джексон. В ходе иранского кризиса, писал он, произошел малоизвестный эпизод, о котором ему рассказал президент. Как говорил Трумэн, он в те дни пригласил посла СССР в США А. Громыко и потребовал немедленно (через 48 часов) вывести советские войска из Ирана, угрожая в противном случае применить атомную бомбу. «Мы не остановимся перед тем, — цитирует президента Г. Джексон, — чтобы сбросить ее на вас» {67}. Есть и другие версии этого эпизода (телефонный разговор, сообщение по дипломатическим каналам). Так оно было или нет — сказать трудно. Но, во всяком случае, наши войска покинули Иран не в марте, а в апреле — мае, и только после того, как иранское правительство согласилось на создание советско-иранского смешанного нефтяного общества и признание демократических требований иранского Азербайджана. (Правда, в конце 1946 — середине 1947 года национально-освободительное движение в иранском Азербайджане было жестоко подавлено, а меджлис отказался ратифицировать соглашение об ирано-советском нефтяном обществе.)