Преступный режим. «Либеральная тирания» Ельцина

Это, конечно, следовало расценить как начало нового и более динамичного этапа в сокрушении конституционного строя Российской Федерации. Накануне этого заявления, как мне сообщили, Ельцин дважды разговаривал с Кристо­фером, а затем с Мэйджором и Колем. Козырев ежедневно посылал отчеты в Вашингтон. А посол Пикеринг превратил посольство США в штаб координации ельцинских сил.

2 октября был определяющим в изменении тактики крем­левских путчистов в отношении к непокорным парламента­риям. В этот день прозвучало несколько резких заявлений политических деятелей Запада, в том числе госсекретаря США, Кристофера, демарши парламентских партий Запад­ной Европы, Турции, Египта, Сирии, Иордании. Ельцину дали понять, что далее нетерпима ситуация, когда в центре Москвы законный парламент, безоружный, окруженный мятежными, до зубов вооруженными отрядами милиции, взывает тщетно к российской и международной общест­венности, выступая за Закон и Справедливость. Ельцин не рассчитал своих сил и поставил в глупое положение своих покровителей. Ему было приказано немедленно приступить к «решению проблемы».

Приближалась кровавая развязка. Начались же события со Смоленской площади, на которой непрерывно проходи­ли митинги москвичей, протестующих против нарушения Закона ельцинистами. Уже после завершения митингов, ко­гда люди стали расходиться, на них нападают сотрудники ОМОНа, начинают избиение. Толпа, столкнувшись с теми, кто избивал ее уже несколько дней подряд на Пресне, всту­пила в драку с омоновцами. Возникли баррикады. Загоре­лись шины и пустые ящики. О происходящих беспорядках рассказали радио и TV, и на площадь устремились новые большие группы людей — на помощь к демонстрантам. Чем бы все это кончилось, неизвестно, но появившийся вскоре

Илья Константинов убедил людей разойтись. И толпа уда­лилась по Арбату, скандируя «лозунги, оскорбительные для Президента Ельцина», — как сообщили телеведущие. Все это оставило у наблюдателей ощущение бессилия взбун­товавшегося режима Ельцина... Ельцинисты терпели пора­жение, это было очевидно. МВД не смогло обеспечить им «победу».

А вскоре Ельцин, по примеру Грачева, «потерялся». Позднее сообщили: выехал на дачу. В своих «мемуарах» Ельцин умалчивает об этом. На самом деле опять в Завидо­во собрался «кухонный кабинет» подлинных заговорщиков-путчистов. На этом совещании было принято окончательное решение начать штурм Парламентского дворца на рассвете 3 октября, при этом «должны» погибнуть Хасбулатов и... Бабурин.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ X СЪЕЗДА НАРОДНЫХ ДЕПУТАТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

О Комиссии X Чрезвычайного (внеочередного) Съезда народных депутатов Российской Федерации по расследованию фактов физического насилия в отношении граждан в связи с государственным переворотом

С целью обеспечения условий для защиты законных прав и свобод граждан и в соответствий со статьей 10-1 Конституции Российской Федерации Съезд народных депутатов Российской Федерации ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Сформировать Комиссию Съезда народных депутатов Рос­сийской Федерации по расследованию фактов физического наси­лия в отношении граждан, в связи с государственным переворо­том в составе:

Бабурин С.Н., Глотов С.А., Дрозденко

В

.

Н., ЛетаТ.И., Муравьев И.В., Плотников О.В., Пушкина Т.А., Ребриков В.А., Сердюков В.А. (председатель Комиссии), Чеботаревский Р.З., Хайрюзов В.Н., Шиповалова Л.С. (секретарь Комиссии), Югин В.А. (зам. предсе­дателя Комиссии).

2. Комиссии Съезда народных депутатов Российской Федера­ции по расследованию фактов физического насилия в отношении граждан регулярно информировать Съезд народных депутатов Российской Федерации и Верховный Совет Российской Федера­ции о ходе работы Комиссии.

Председатель Верховного Совета Российской Федерации Р. И. Хасбулатов

Москва, Дом Советов России. 2 октября 1993 года

Материал о жестокости мятежных сил правопорядка, о неспровоцированных убийствах и избиениях был просто колоссальным, комиссия едва приступила к его «приемке» и не успела обработать его выводы и заключения. Фактов было великое множество. Адмирал Равкат Чеботаревский ходил бледный, не мог скрыть своего удивления от ярости и ожесточения, с которыми избивали людей другие люди — в погонах. Наши женщины — Лета, Пушкина, Ойкина, По­номарева — с большими, удивленными глазами, полными боли и негодования, рассказывали мне при каждой встрече об ужасах, творимых кремлевской кликой...

Письмо Зорькину

...Передали письмо Валерия Зорькина, направленное им Ельцину и мне. Председатель Конституционного суда в нем еще раз пытался призвать к благоразумию агрессо­ра, «сглаживая» его действия и как бы «приравнивая» «обе стороны» конфликта. Это меня глубоко «задело» — как возможно сравнение бандита и его жертвы! Я немедленно написал ответное письмо следующего содержания.

Уважаемый Валерий Дмитриевич!

Внимательно прочитал ваше письмо, в котором содер­жатся требования к Ельцину Б.Н. и X Съезду народных де­путатов.

Согласен с Вами в том, что сложилась крайне напряжен­ная обстановка, способная повлечь массовые жертвы. Такие трагические результаты могут быть следствием одного только решения — насильственного захвата здания Верхов­ного Совета, в котором сейчас находятся несколько тысяч людей, работает X Чрезвычайный Съезд народных депута­тов.

В здании выключен свет, не подается тепло, прервана связь с городом, не завозят питание. Введены в пропаганди­стский «оборот» инсинуации, способные породить недоверие и подозрительность наших граждан к Власти.

Вы прекрасно знаете, что стабилизации обстановки можно достигнуть легко — выполнив решения Верховного Совета,  Конституционного суда и X Чрезвычайного Съезда народных депутатов, поддержанных большинством субъек­тов Российской Федерации. И главное — немедленно отме­нив преступный Указ № 1400.

Мы готовы к честным и открытым переговорам по всем вопросам у связанным с достижением стабилизации, пре­кращением состояния чрезвычайного положения, введением осадного положения вокруг здания российского парламен­та.

Но Вы абсолютно не правы, Валерий Дмитриевичу ставя «на одну доску» агрессора и его жертву: Вы утверждаете, что «обе стороны в конфликте отказываются искать ком­промиссы, действуя в одностороннем порядке, не исключая возможности применения насилия

К X Съезду народных депутатов, Верховному Совету и его руководству эти обвинения не относятся. Разве законо­датели окутали колючей проволокой резиденцию Ельцина? Разве Кремль в осаде, туда не доставляется пища, у Ельцина прервана связь? Разве законодатель изливает с телеэкранов ежесекундно потоки оскорблений в адрес исполнительной власти, кремлевских правителей?

Я хочу заверить Вас в том, что Департамент охраны Верховного Совета ни в коем случае не применит оружия в целях провоцирования кровавых столкновений — дай Бог, чтобы этого не сделала нападающая сторона. Самым разум­ным было бы снятие блокады, отвод войск МВД и мирный разговор относительно выхода из создавшегося бедственного положения. Мы к этому готовы. Так почему же теперь Вы, председатель Конституционного суда, обвиняете нас в об­ратном?

Наступает ночь, я тороплюсь дописать последние слова, чтобы переправить Вам это письмо. Возможно, скоро после­дует штурм — Вы будете и в этом обвинять Законодателя? Горько на душе, тревожно. Всем должно быть ясно: не За­конодатель подвел страну к этой трагической черте, хотя он и совершил множество ошибок, конституировав прези­дентский режим с полудиктаторскими полномочиями, для которого те немногие ограничения, которые установлены в Конституции, оказались настолько неприемлемыми, что президент решился отбросить саму Конституцию как не­нужный хлам.

С уважением.

Р.И. Хасбулатов

2 октября 1993 года 11 часов ночи

Москва

...Мне принесли стенограмму совещания у Ельцина — не знаю, в какой мере ее содержание соответствовало событию, но многое свидетельствовало о правдивости изложенного и принятых решениях.