Преступный режим. «Либеральная тирания» Ельцина

Мы, народные депутаты Российской Федерации, на это безза­коние ответили своим противостоянием, нежеланием смириться с произволом и попранием прав и

свобод нашего народа, его выс­шей представительной власти. Немедленно собрали X Чрезвычай­ный (внеочередной) Съезд народных депутатов. Выполняя свой гражданский долг, мы, депутаты России, вместе со всеми, кому дороги Святое Отечество, встали на защиту Закона, Конституции, демократии и нашего народа.

Идет восьмой день неравного противостояния. В Доме Сове­тов отключены свет, связь, вода, канализация, изымаются транс­портные средства Парламента. Подходят к концу продукты и ме­дикаменты.

В сложившейся ситуации от имени своих избранников просим Вас, Патриарха Московского и всея Руси, опираясь на влияние многомиллионной Православной Церкви приложить возможные усилия для преодоления силового противостояния, могущего при­вести к кровопролитию и гражданской войне, во имя достижения национального согласия в нашем великом многонациональном Отечестве.

С глубоким уважением к Вам, Ваше Святейшество.

X Чрезвычайный Съезд народных депутатов Российской Федерации.

P.S. В знак высочайшего признания к Вам посылаем небольшой сувенир — несколько свечей. Эти свечи сегодня освещают наши рабочие места на X Чрезвычайном Съезде народных депутатов России.

Вскоре в Верховный Совет прибыла делегация церков­ных иерархов. Когда мне сказали, что митрополит Кирилл с сопровождающими его церковными деятелями находится в приемной, я тут же прервал небольшое совещание и встре­тил гостей.

Митрополита Кирилла, среднего роста, полноватого, с приятной улыбкой, узнал сразу же — встречался с ним в Иерусалиме в прошлом году. Я тогда с парламентской де­легацией был в странах Ближнего Востока. Митрополит Кирилл передал мне письмо с воззванием Патриарха Алек­сия И. Затем начал осторожно говорить о необходимости переговоров, компромиссов, договоров — вместо войны и разрушения.

Я внимательно слушал и даже несколько удивлялся: в чем он хочет меня убедить? Убеждать надо бы не меня, а Кремль, но слушал, не перебивая. Ответил: «Предложение Алексия II принимаю. Благодарю за участие и стремление к примирению. Ни один депутат не будет возражать — все будут довольны».

И тут я заметил какое-то удивление — не только в гла­зах, оно отразилось в мимике митрополита, сопровождаю­щих его других священников. Мне это было непонятно — и первоначальное смущение, когда Кирилл говорил о не­обходимости переговоров, и удивление, когда я сказал, что немедленно готов начать переговоры. Выяснилась причина этого быстро.

— Я так боялся, что вы откажетесь от переговоров, — облегченно сказал митрополит Кирилл, — нам так много всего пришлось слышать о том, что вы, Руслан Имранович, против всяких переговоров и требуете только капитуляции Ельцина.

Я был необычайно удивлен. Коротко разъяснил церков­ному иерарху, что и в мыслях такого не было и готов немед­ленно встретиться с Ельциным и Черномырдиным, с любы­ми лицами, которые будут уполномочены вести полноцен­ные переговоры с конкретными обязательствами.

Договорились, что два председателя палат — Абдулатипов и Соколов, будут представлять на переговорах парла­мент. С тем и ушли святые отцы, довольные. На вечернем заседании раздавали всем депутатам Воззвание Алексия II. Съезд согласился и с кандидатурами Соколова и Абдулатипова на предстоящих переговорах.

Воззвание Патриарха Алексия II

Россия стоит на краю пропасти: или остановится падение, или России грозит распад, за который нас проклянут будущие поколе­ния.

Противостояние у Дома Советов в любой миг может взорвать хрупкий мир.

Слезно умоляю: не совершайте кровопролития, не пытайтесь решить политические проблемы силой.

Не поддавайтесь на провокации. Нынешней смутной ситуацией могут воспользоваться экстремисты, преступные элементы и про­сто нездоровые люди. Одна пуля возле Дома Советов может при­вести к кровавой бойне, эхо которой прокатится по всей стране.

Призываю ослабить политическое противостояние, так как по­литические цели не могут препятствовать людям, находящимся в Доме Советов, пользоваться медикаментами, теплом и связью.

Русская Православная Церковь призывает к диалогу.

В связи с событиями вокруг Дома Советов созывается экстрен­ное заседание Священного Синода.

Прошу молиться всех верующих за спасение России и даже тех, кто никогда не был в храме. Совместными усилиями спасем Рос­сию.

Верю: Господь даст силу народу своему. Господь благословит народ свой миром (Пс. 28, стих 11).

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II 29 сентября 1993 года

Все слова Патриарха Алексия II полностью соответство­вали мыслям депутатов, поэтому Воззвание было принято Съездом с ликованием. Депутаты говорили, что можно дого­вориться. Патриарх предложил посредничество и место для встречи — Свято-Данилов монастырь. Я согласился...

Откровенно говоря, нам казалось, что высокие церков­ные иерархи призовут к разуму Ельцина, покажут ему всю абсурдность его действий, решительно заставят отменить указ № 1400... Ничего этого не произошло — Кремль ис­пользовал церковь как средство пропаганды и инструмент прикрытия своих кровавых замыслов. И больше — ничего.

Концентрация мятежных сил

К концу первой недели осады мятежниками обста­новка определенно сдвинулась в пользу сил парламентской демократии. Расчет на то, что ельцинистам удастся путем подкупа, раздачи должностей или шантажом уговорить и принудить большинство народных депутатов покинуть Парламентский дворец, оставив меня в одиночестве — провалился, их большинство проявило непреклонную ре­шимость отстоять Закон, свою честь и достоинство. Лидеры мятежников нервничали, их охватил испуг, переходящий в страх. Сугубо гражданские люди, такие как сам Ельцин, Черномырдин, Гайдар, Бурбулис, Филатов, Полторанин, Шахрай и другие — стали требовать от генералов МВД, армии и спецслужб «решительных действий». 28 сентября Парламентский дворец полностью обнесли колючей про­волокой, ужесточили режим прохода в здание, автомобили с парламентской серией отбирали. Подтягивалась броне­техника. В один из этих дней появилась специальная ма­шина — агитационный желтый БТР, его передатчик начал орать на всю центральную площадь вульгарную песенку: «путана, путана, путана...», затем грубый голос: «Сдавай­тесь! Вы получите хлеб и воду!» — Примерно так, как по­казывали гитлеровцев в кинофильмах, осаждающих парти­зан. Народ немедленно прозвал презрительно эту машину «желтым Геббельсом». Видимо, затейники этого дурацкого спектакля полагали, что он окажет какое-то психологиче­ское воздействие на демонстрантов и защитников Белого дома. Реакция же была обратной — насмешки и оправдан­ные аналогии мятежников с фашистами, заимствующие ме­тоды последних в своей предательской борьбе с Верховным Законодателем.

К 3 октября в Москве ельцинистами было введено более 70 тыс. войск армии и МВД. Кстати, общая численность мо­сковской милиции — 100 тыс. человек. Помимо этого в Мо­скву были стянуты части ГУО, взявшие под плотную охрану Кремль, а также подразделения дивизии им. Дзержинского, включая спецназ и около 50 бронетранспортеров.

Решение о начале операции «Кольцо» было принято в штабе президента 29 сентября (участвовали Ельцин, Чер­номырдин, Шумейко, Филатов, Ерин, Грачев, Куликов, Гай­дар, Батурин, Панкратов, Лужков). Это произошло сразу после предупреждения со стороны У. Кристофера и после консультаций с послом США Пикерингом — они торопили, сообщили, что вынуждены будут вмешаться, если события затянутся. Они были обеспокоены тем, что общественное мнение в России постепенно восстанавливалось против Ельцина.

В основном уже стала ясна негативная позиция субъек­тов Федерации по отношению к действиям Кремля и про­должению осады Белого дома. Наметилась угроза раскола в Вооруженных силах. Тяжелое впечатление на Ельцина, Черномырдина и К0 произвел срыв заседания коллегии Министерства обороны. Это случилось 28 сентября. Грачев был в истерике, а 29 сентября он «исчез». И даже отчаянные попытки самых пронырливых журналистов найти его ока­зались безрезультатными. И вдруг «исчезнувший» Грачев «отозвал» свое интервью «Московским новостям» от 29 сен­тября, в котором обещал, что армия сохранит нейтралитет в политическом противостоянии. Другим подтверждением того, что решение о применении силы было принято 29 сен­тября, можно считать пресс-конференцию Сергея Шах­рая. В этот день вице-премьер твердо заявил, что не будет ни штурма Белого дома, ни чрезвычайного положения. Но опытные депутаты хорошо знали натуру этого злобного че­ловека, и если он говорил, что «захвата» не будет, следова­тельно, надо было ждать худшего — нападения ельцинских мятежников.