Страница 109 из 138
Разум его должен был стать безмятежен и спокоен, как поверхность воды. Отражение в водной глади, безусловно, символизирует спокойный и чистый разум, находящийся в гармонии со всем окружающим. Подобного состояния обучающийся боевым искусствам способен достичь лишь на высшем уровне подготовки. Поведение гайдзина было равнозначно швырянию крупных галек в воду его пруда. Хираи никак не мог сконцентрировать свое внимание.
— Да, это так, — подтвердил Кеи. — Классический японский меч катана достиг совершенства, когда европейцы сражались еще грубыми железными болванками. Как можно усовершенствовать совершенство? Только одним способом — мы начали оттачивать мастерство владения клинком. Для подготовки воинов было вполне нормальным, если они выхватывали мечи по ста двадцати раз на дню и наносили ими по тысяче ударов, совершенствуя свою технику. Вам, Фицдуэйн-сан, как никому другому, должно быть известно, что такое владение мечом, когда клинок становится естественным продолжением руки воина, достигается лишь путем постоянных тренировок и практики.
— Должен признать, Намака-сан, — ответил Фицдуэйн, — что по сравнению с вами мы, европейцы, не столь прилежны и трудолюбивы. Вместо того чтобы совершенствовать достигнутое, мы раз от раза пытаемся изобрести что-то новое. Наше общество весьма беспорядочно и недисциплинированно, но зато довольно изобретательно и находчиво. Возьмем, например, рапиру. Некоторые, самые ранние образцы этого оружия имели в длину по пять футов, что делало их довольно неудобными для ношения и для боя. Методом проб и ошибок был достигнут более приемлемый результат, однако как раз в этот момент мы все дружно перешли к ружьям и пистолетам. Что поделать, если уж мы так неудачно устроены. Мы непостоянны и переменчивы. Откровенно говоря, нам просто не хватает выдержки.
Кеи Намака почувствовал себя в затруднительном положении. Гайдзин просто играл с ним. Даже Хираи не выдержал и бросил на Кеи взгляд, в котором читалась немая мольба поскорее прекратить эту болтовню.
Фицдуэйн неожиданно сделал три быстрых шага назад, и двое якудза уставились на него в замешательстве. Такого маневра никто из них не ожидал. Фицдуэйн сделал стремительный выпад, и его шпага пронзила горло стоявшего рядом якудза. Затем он нажал на рукоятку, и острие его оружия погрузилось второму якудза в глаз.
Кеи грозно зарычал, а Хираи, повернувшись к своему противнику, с быстротой молнии выхватил меч и нанес удар по тому месту, где Фицдуэйн стоял всего лишь долю секунды назад. Клинок его задел, однако, лишь второго якудза, который, смертельно раненный шпагой гайдзина, медленно падал вперед. Меч Хираи рассек ему позвоночник и отрубил правую руку.
Фицдуэйн, жизнь которого была поставлена на карту, и который не располагал достаточным количеством времени, чтобы придерживаться правил в ущерб собственной шкуре, выпустил шпагу, оставив ее торчать в горле первого якудза, и схватил автомат “узи”, висевший на плече японца. Снимать оружие с ремня уже не было времени; Фицдуэйн взвел затвор и выстрелил.
Автомат загрохотал, плюнул огнем, и закаленный клинок в руках Хираи разлетелся вдребезги, когда в него попали первые пули. Фицдуэйн был не на спортивных соревнованиях и мог позволить себе не сдерживаться. Он выстрелил еще. На груди Хираи расцвели ярко-алые пятна, и он опрокинулся назад, на второго фехтовальщика с мечом.
Неожиданно “узи” заело. Фицдуэйн не без труда вырвал шпагу из горла мертвого якудза и встретил своего нового соперника с клинком в руке. Второй сэнсей-якудза стремительно размахивал перед собой мечом, используя защитный прием, напоминающий “лист клевера”. Направленные сверху вниз и наискосок удары не позволяли приблизиться к нему вплотную. Этот прием относился к категории агрессивной защиты, так как якудза наступал на Фицдуэйна, и сплетенное им в воздухе смертоносное сверкающее кружево готово было вот-вот опуститься на голову гайдзина.
Фицдуэйн подхватил с пола меч одного из заколотых им якудза и, отбив меч противника в сторону, сделал выпад шпагой, целясь в живот. Якудза коротко всхлипнул и упал на колени.
Фицдуэйн выдернул клинок и быстро обернулся, готовясь отразить атаку Кеи Намака, но с удивлением увидел, что ни он, ни Гото, даже не сдвинулись с места.
Кеи стоял неподвижно, опираясь на ирландский топор и упиваясь зрелищем. Потом он двинулся вперед, и топор в его руках превратился в сверкающее расплывчатое пятно. Кровь хлынула фонтаном, и отрубленная голова все еще стоявшего на коленях якудза полетела через весь зал, глухо стукнувшись о паркет. Обезглавленное тело опрокинулось на пол. Кеи следил за ним как зачарованный.
Прошло несколько мгновений, прежде чем он перевел взгляд на окровавленное лезвие.
— Превосходно, — проговорил он. — Превосходный баланс и превосходная работа.
— Мне кажется, Намака-сан, — сказал ему Фицдуэйн, — что в детстве вы ели слишком мало рыбы. Хорошенького понемножку. Положите оружие.
Кеи поднял на него взгляд. Гайдзин снова двинулся и очутился у стены, возле маленького столика, на котором было разложено отобранное у него имущество. В руках у него была какая-то вещь.
— Не разочаровывайте меня, Фицдуэйн-сан, — сказал он. — Давайте сразимся один на один.
Фицдуэйн оглядел залитые кровью тела — дело своих рук, — затем перевел взгляд на Кеи. Он уже успел вооружиться знакомым “калико” и теперь только пожал плечами.
— Не будьте смешным, — сказал он. Взрывающийся топор — это была совсем не плохая идея, однако Фицдуэйну совсем не хотелось быть в той же комнате, когда это произойдет. Осколки стали и шрапнель, разлетающаяся по сторонам с огромной скоростью, не разбирали, кто есть кто.
— СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ГАЙДЗИН!!! — заревел Кеи и ринулся на Фицдуэйна, высоко подняв топор над головой.
“Этот человек сделал все, чтобы убить меня, и чуть не убил моего сына”, — подумал Хьюго. И все же он испытывал огромное сожаление, нажимая на спусковой крючок автомата. Очередь трассирующими пулями сверкнула в воздухе подобно молнии и, без труда пробив вычурные самурайские доспехи Кеи, превратила его могучее тело в кровавые лохмотья.
Останки того, кто лишь секунду назад был председателем “Намака Корпорейшн”, рухнули на пол, и по безупречным деревянным плашкам пола потекли струйки алой крови.
— Вот так-то, Намака-сан, — сказал Фицдуэйн, обращаясь больше к самому себе. — У нас, гайдзинов, есть свои слабости, но убивать мы умеем, и с этим уже ничего не поделаешь. Впрочем, ничего почетного в этом нет.
В дальнем углу зала для единоборств скрючился новый глава отдела безопасности “Намака Корпорейшн”. Несмотря на свой воинственный самурайский шлем, он был бледен и весь дрожал от страха.
Фицдуэйн подошел к нему, небрежно направив на испуганного человечка ствол “калико”.
— Гото-сан, — сказал он ровным голосом. — Вы уверены, что избрали правильную карьеру?
Гото содрогнулся, но сказать ничего не мог. Гайдзин убил пятерых вооруженных человек меньше чем за минуту, и начальник безопасности “Намака Корпорейшн” ни капли не сомневался, что шестым покойником в этой компании станет он сам. Новую должность он принял сразу после неожиданной гибели Китано в надежде упрочить свое влияние и авторитет в кейрецу братьев Намака, однако он никогда не желал быть чем-то большим, чем администратор. При виде крови и насилия его сразу начинало тошнить, а голова шла кругом.
— Гото-сан, — снова обратился к нему Фицдуэйн. — Вставайте и покажите мне, как выбраться отсюда, если не хотите, чтобы я проделал в вашей шкуре несколько лишних отверстий.
Испуганный японец не реагировал.
Фицдуэйн приподнял автомат так, что ствол его оказался направлен точно между глаз Гото.
— Будьте так добры, — добавил он сухо.
Чифуни, прислушиваясь к поющим над головой пулям, подумала, что единственным, что до сих пор помогало им уцелеть, была двойная пирамида из мешков с песком высотой в два и длиной футов в восемь, за которой они укрылись от плотного автоматического огня.