Страница 70 из 139
Осман сидел с опущенной головой. Сам он не решался сказать отцу о своей любви.
- Нет, не скажу отцу. И сватов не надо. Сам посватаюсь! Если я привезу молодую жену, отец примет её как дочь! Я знаю! А сватов не даст мне послать к чужачке, не позволит!..
И Осман просил мать, чтобы она никому не открыла его тайной любви. Она пообещала и сдержала обещание...
«Нет, поеду в Итбурну!.. Или не поеду?..»
Осман уходил далеко за становище, поднимался на гору. Здесь никого не было. Он переходил с места на место, карабкался, ступал узкими карнизами. И пел во весь голос:
Осман ещё день промаялся в становище, не являясь на глаза отцу. Затем поехал в Итбурну.
Там никому не показывался на глаза, прятался от всех. Выслеживал Мальхун. Наконец подстерёг её возле её дома. Она не удивилась, увидев его.
- Я привёз тебе подарок, - сказал он.
- Не надо! - отвечала она в тревоге.
- Только посмотри! И если не захочешь, не возьмёшь!.. — И с этими словами он вынул из-за пазухи франкский портрет, завёрнутый в шёлковый платок. Развернул и сказал: — Протяни ладони!
Она послушалась. Он положил портрет на её ладони. Мальхун изумилась и заулыбалась.
- Посмотри, ведь это твоё изображение!
- Такая красавица! Были бы у меня такие уборы...
- Будут! - сказал он решительно.
- Нет, нет, возьми это, не оставляй мне!
- Ты говоришь таким голосом, как будто боишься, что у тебя отнимут мой подарок!
- Ничего не говорю тебе. Не оставляй мне этот подарок!
- Отчего ты такая светлая? Быть может, ты - похищенная девушка франков?
Ей понравились такие слова. Она улыбнулась.
- Нет, что ты! Я здесь родилась. Я такая светлая просто потому, что мой отец и моя мать - болгары. Они приняли правую веру. У меня есть и болгарское имя - Мара...
- Мара... Мара... - повторил Осман.
- Мара и Беро - так болгары зовут первых людей, которые когда-то появились на земле. Болгары так верят...
- Моя мать говорила мне, что болгары - такие же тюрки, как мы. Когда ты всё-таки согласишься стать моей женой, я приведу тебя в юрту моей матери. Там ты увидишь красивый большой сундук. Это болгарский царский сундук. Болгары тоже верят в силу Неба - Тенри - Тангра...
- Об этом я знаю, о Небе. Но всё же болгары - не тюрки, они происходят от смешения тюрок и славян. Оттого я и похожа на этот портрет. Потому что франки и славяне - похожи.
- Ты видела франков?
- Да. Большой караван франкский проезжал через Итбурну. Тогда всех девушек заперли в домах, чтобы они не попались на глаза франкам. Говорили, будто франки набрасываются на девушек, как волки на ягнят... Я пробралась к воротам и подглядывала. Мне тогда было десять лет. Франки не показались мне страшными...
- Я видел франкских послов. Их толмач подарил мне это изображение красавицы. Прими его в подарок от меня.
- Я не могу, нет.
- Чего ты боишься? Откройся мне.
- Не говорила и не буду говорить.
- Я не оставлю тебя. Я уеду и вернусь!..
Но Мальхун уже убегала.
Осман не показывался открыто в Итбурну и не знал, что о нём теперь говорят. Он не мог понять, что же с ним творится:
«Если я не счастлив, то отчего же я так счастлив? Никто не скажет мне!»
Он вспомнил стихи Султана Веледа и повторял их вполголоса. Эти стихи для него были простым изъяснением в любви, никакого тайного смысла он не различал в этих строках:
Осман отправился в Эски Шехир и рассказал своему другу о своей любви.
- Скажи, - спрашивал Осман, - в чьём правлении Итбурну? Шейх ахиев правит там полновластно?
242
Народная песня. Перевод Ф. Гримберг.
243
Перевод М.С. Фомкина.