Страница 23 из 28
Восьмой сотрапезник с девками не баловался, не по чину. Он был без доспехов, но с настоящей саблей на поясе, а не тем огрызком, что был у Андрея.
Солидный, лет сорока с небольшим, с закрученными усами и гладко выбритым подбородком. Одет намного богаче остальных сотрапезников — кафтан, Никитин толком не знал, как эта одежда называется, оторочен мехом, со шнурами, с серебряной канителью.
Взгляд у мужика оказался острым — буквально резанул по Андрею, как полоснул алмазом по стеклу, оценил за секунду, что от вошедшего ожидать можно. Такой человек может быть только самим купцом, хозяином, никак не иначе — уж больно вид начальственный.
Андрей чинно уселся за свой стол, где Велемир при помощи смазливой давешней девчонки лихо управился с половиной поросенка. Парень уже наелся и с замасленными глазками хватал прижавшуюся к нему служанку за округлости. Та фальшиво повизгивала и сама норовила запустить парню в штаны свои игривые пальчики.
На отца юноша посмотрел внимательно, как бы спрашивая: «Не нужно тебе чего-нибудь?»
— Отнеси оружие наверх, да займись там делом! А я еще здесь часок посижу, поем, а потом поднимусь к тебе.
Юноша понимающе улыбнулся, тут же поднялся и, прихватив оружие с девицей, пошел наверх.
Никитин положил на тарелку здоровенный кус поросятины, достал нож и принялся за еду, досадуя, что вилок в трактире не имеется, этим инструментом лишь некоторые продвинутые в культуре паны орудуют в своих замках. Остальные едят руками, при помощи ножа, и лишь для похлебок имеются ложки…
ГЛАВА 5
— Пан позволит?!
На дубовую лавку, напротив Андрея, чинно присел давешний купец, вежливо испросив разрешения тихим голосом. Культурно спросил, сразу чувствуется определенное воспитание.
«Чего ж запрещать при таком обращении?!» — Никитин не менее вежливо ответил:
— Присаживайся, пан. Места много. Желаешь чего?
— Наелся уже. А вот вино можно выпить!
Купец положил на стол кожаную флягу весьма приличных размеров и, прижав горловину, бережно наклонил ее над чашами.
Пахучая рубиновая жидкость издавала такой аромат, что Андрей восхищенно закрутил головой, а ноздри носа затрепетали от вожделения.
— Такого вина здесь днем с огнем не разыщешь. Может, только у князей к столу подают, да и то не каждый день! — негромко похвастался купец и пригубил свою чашу. Андрей тоже сделал глоток вина, подержав его во рту.
Да уж — не врет торговец, в тойжизни Никитин только один раз пил подобное чудо, старый друг детства, торговый моряк, щедро угостил. Он привез несколько бутылок из Франции и устроил выпендреж таким образом.
— Превосходно! Отменное вино!
— Из благословенного Рима еще…
Купец многозначительно посмотрел на него. И пожал плечами:
— Магометане вино там делать не позволяют. Но многие ислам еще не приняли, а потому запрет на них не распространяется. Вот пока мы торгуем с ними помаленьку, а то здешнее винцо с карпатских виноградников кислее кислого. Уксус, а не вино!
— Это точно! — охотно согласился с ним Никитин, уже отведавший шедевры ляшского виноделия.
И осторожно спросил, завязывая желанный для себя разговор. А кто лучше купцов и торговцев знает местные реалии жизни, в которых он хотел разобраться, и как можно тщательнее. Ибо от знаний зависело многое, в том числе и сама жизнь, расставаться с которой Андрей никогда не торопился:
— Пан из тех земель караваном идет?
— Я из Праги, зовут меня Иван Новак. Весной торговал там всякой всячиной, сейчас с Полоцкой земли идем. Лодьями по Двине плыли, потом морем и по Висле. До Кракова дойдем, а там на юг, через карпатские перевалы с повозками пройдем, и до самой Праги. Лучше, конечно, по Лабе плыть. Но на тех германских землях такое сейчас творится, что обозом идти намного предпочтительней, хотя и накладно. Но в Полоцке торговля знатная, так что внакладе не буду. Хотя и без большой прибыли.
Купец искусно прибеднился, тут просто профессия такая — мошной из купцов никто прилюдно трясти не будет.
— Знакомый городок… — пробормотал Андрей. В Полоцке он был разок, еще до училища, гостил у сокурсника. — Меня зовут Анджей… Кхм…
Никитин нарочито закашлялся, словно поперхнулся вином, оттого фамилия вышла неразборчивой. И место своего постоянного пребывания он не назвал. Да и далеко отсюда до Сибири, неведома здесь та земля, а потому поймут превратно.
— Княже Роговолт большим градом владеет, торговля хорошо у купцов его идет. Лишь Новагород крупнее и богаче. Куйяба, правда, еще больше, но там сейчас хазары правят.
— Да уж! — в тон купцу хмуро отозвался Андрей, ему была неприятна мысль о такой безумной реальности.
Он вспомнил прочитанный в студенческие времена роман о дочери полоцкого князя, которую насильно взял в жены новгородский князь Владимир, будущий креститель Руси и киевский владыка, попутно убивший ее отца.
— Как живет дочь Роговолта Рогнеда?
Никитин спросил вроде небрежно, но внутри напрягся — мало ли каким зигзагом история здесь пошла? Но вроде люди те же, хотя события имеют иной раз совсем другое наполнение.
— Княжна расцвела, подарки от меня приняла очень благосклонно. — Купец многозначительно улыбнулся, вот только его глаза остались совершенно серьезными. — Князь Новгородский Святослав желает взять ее водимой женой сыну своему Владимиру, рабиничу. Но князь Роговолт готов отдать дочь только за его старшего сына Ярополка, что от умершей родами нурманки, дочери ярла. Теперь окончательное слово за матерью Святослава княгиней Ольгой — как она решит, так и будет.
— Ага, — крякнул Андрей, машинально почесав затылок.
«Точно, история хоть и выкрутас крутой сделала, но иной раз на знакомую колею выходит. А ведь Святославу не суждено здесь пасть от печенегов молодым, и из его черепа чашу не сделают. Потому что князь он не киевский, а новгородский, а „мать городов русских“ ныне совсем иной верой дышит. И прожил он уже намного дольше, раз сына женить хочет. Дети князя носят те же имена, только мать у Ярополка не угорская, то есть венгерская, княжна, а нурманка, из будущей Норвегии».
И тут же осторожно спросил, надеясь в душе на «повторение»:
— А князь Святослав хазарам свое предупреждение «иду на вы» прошлым летом послал?
— А как же, пан Анджей. Все об этом и говорили. Хазары воинство собрали, тут варяги, что княжьей Русью зовутся, по ним разом ударили. Десна от крови чуть ли не с берегов вышла, настолько сеча была свирепа. Я думаю, теперь князь на Куйябу пойдет следующим летом.
Никитин слушал пана Ивана с неослабным вниманием, изредка поощряя его сделанными вовремя замечаниями. Оба собеседника прикладывались к чашам, и не прошло и часа, как фляга была осушена полностью. А заодно и бутыль, что стояла на столе — кислое вино под разговор и закуску тоже хорошо пошло.
— А что на Эльбе делается? Отчего торговля по реке рушится? Магометане не дают, что ли?
Андрей вспомнил давешнюю оговорку купца, а потому полюбопытствовал. Лаба только ведь для чехов, а так ее Эльбой немцы называют. А потому именно второе название всем известно.
— Мусульмане к Эльбе еще не вышли, да вряд ли к ней и подойдут. Не те они стали, ослабели порядком. Хотя сила осталась, и поболее нашей найдется. За Рейн лучше не соваться.
В голосе купца ощутимо звякнули холодные нотки неприязни, будто клинок из ножен вынули и обратно с силой кинули. Новак шепотом выругался, приложился к чаше с вином, отпил и поставил на стол.
Отер ладонью пышные усы и заговорил очень тихим голосом, словно боялся, что их могут подслушать в трактирном гаме, где с каждым часом и выпитым кувшином разгоралось веселье.
Расшалились купеческие челядники, насытившись. А вот его воины вели себя тихо, хотя с девками вовсю баловались. Но оружие держали под рукой, да и пили в меру, чтоб с утра похмельем не маяться.
— «Братство святой Марии» устье полностью перекрыло, да и на самой реке орденские замки стоят. Совсем худо для купцов стало — хорошо бы законную десятину брали на крестовый поход и церковь, так они две с нас дерут, одну в пользу Святого престола, другую себе. Да и первую, говоря откровенно, себе тоже оставляют.