Страница 80 из 132
Все было ясно и просто.
На первый взгляд.
— Бывают минуты, когда я чувствую себя одиноким бродягой. — Джордан был сегодня откровеннее, чем обычно. Они шли со Слоун по игровому полю — лошадь Джордана неторопливо трусила за ними.
Солнце недавно взошло, ветерок с Ла-Манша наполнял воздух морской свежестью. «Конники» из команды Джордана собирались на утреннюю тренировку. Трибуны пустовата. Одна из лошадей на другом конце поля заржала — и лошадь Джордана, подняв голову, заржала в ответ. Джордан нежно потрепал ее по холке.
— Неделю здесь, две — там, а потом месяц еще где-нибудь. Знаете, я с февраля не был дома.
— А где вы живете, Джордан? — Слоун откинула со лба прядь. Поежилась: в Довилле август выдался необычно прохладным, она уже начинала подумывать, не сменить ли ей легкие льняные брючки с кофточкой на что-то более существенное.
— В Массачусетсе. Я там вырос. Родители сейчас живут в Бостоне, и ферма неподалеку. Я там развожу лошадей, готовлю их для поло — конечно, когда выкраиваю время.
— А сестер, братьев у вас нет? — Слоун хотела спросить про жену или невесту, но сдержалась. Подумала даже: «Почему, собственно, меня такие вопросы интересуют?»
— Нет, я единственный сын в семье. А какая семья у вас?
— Э, Джордан, мы же договорились, что вопросы задаю только я.
— Наступил на больное место?
— Нет, но договор есть договор.
Джордан кивнул.
— Конечно. Право задавать вопросы даже личного свойства… — только у вас. Мне вы можете не отвечать, вас это устраивает?
Слоун потупилась.
— В общем, да.
— Джордан! — позвали его. — Так ты идешь или нет? Все ждут!
Джордан придвинулся на минутку к Слоун, будто хотел еще что-то сказать «по секрету», но передумал и повернул голову.
— Иду!
Он вскочил в седло, но перед тем, как тронуть поводья, взглянул на Слоун.
— Вы будете где-то рядом?
Она утвердительно кивнула.
— Прекрасно, я думаю, вам это будет полезно…
Слоун вдруг вспомнила, что говорила Габи о «диете», на которую обрекла себя уже давно, — о «диете» и возможном своем интересе к «меню». Краска бросилась ей в лицо, она почувствовала даже что-то вроде озноба…
— Я вижу, ты быстро нашел мне замену. А я-то всегда считала себя незаменимой!
Джордан, уверенно сидя в седле, даже не повернулся на вкрадчивый женский голосок.
— Не там ищешь, Джилли, — голос Джордана, напротив, звучал жестко. — Да и не тебе искать…
— В самом деле?
— Да уж точно. Я сомневаюсь, что твое поведение понравится мужу.
— Меня не интересует, что понравится или не понравится моему мужу. Я делаю и буду делать только то, что захочу.
— Жаль, некому оценить твою храбрость.
— А ты что, боишься даже посмотреть на меня, а, Джорди?
— Черт возьми, Джилли! Ты изрядно надоела мне. — Джордан не на шутку рассердился: Джилли подошла слишком близко к лошади, на которой он сидел, и в публике это заметили. — Я ведь уже кусаный-перекусаный разными «змеями», на меня твой яд, Джилли, не подействует, ясно?
— Неужто тебе так плохо, бедный Джордан?
Джилли Флеминг Кенион… Одна из самых красивых женщин, из тех, кого Джордану когда-либо доводилось встречать в своей жизни. В этом-то уж он знал толк Высокая, стройная, сложена идеально; зеленые глаза, глубину которых оттеняют черные ресницы. Каштановые с рыжинкой волосы каскадом падают на плечи. В Джилли была особая пикантность, соединенная с кошачьей грацией и гибкостью. Ей шло все яркое — костюмы, макияж, чуть вызывающие манеры.
И сейчас на Джилли было ярко-бирюзовое шелковое платье, переливающееся так, что глазам больно глядеть на него. Джордан с удивлением отметил про себя, что никогда не замечал раньше, во что Джилли одета. Сквозь любое платье видел он эту женщину такой, какой она была в постели: чувственной и темпераментной, настоящей тигрицей по повадкам. Ее тело создано для наслаждений; в сексе она обожала смелые эксперименты — и здесь не знала себе равных. Но кроме внешности и сексуальной изощренности — Джордан скоро понял это — в Джилли не было ровным счетом ничего! А ведь когда-то он чуть не сделал ей предложение — хорош бы он был теперь под властью избалованной красивой себялюбки!
— Когда-то ты любил меня, Джорди, — пропела Джилли, словно читая его мысли.
— Не стану отрицать.
Джилли подвинулась к нему еще ближе, плечом — к седлу, к ноге всадника.
— А я люблю тебя и сейчас, хоть ты и не веришь мне.
Джордан соскочил из седла, резким движением взял Джилли за запястье, мягко оттолкнул от себя.
— Джилли, прекрати спектакль! Мы оба прекрасно знаем, что ты любишь только свою персону и никого больше… даже своего Макса.
— Я в самом деле никогда не любила Макса, и ты это знаешь. Все твои подозрения — лишь плод фантазии!
— Конечно, моя фантазия! И то, что я застукал тогда вас в постели, — тоже фантазии. И ты решила одним махом их опровергнуть, выйдя замуж за Макса. Здорово ты мне тогда отомстила, можешь радоваться!
— Джорди, ты ведь хочешь меня и сейчас, признайся!
Джилли вновь рванулась к Джордану и даже сделала попытку поцеловать его — Джордан ловко увернулся.
— Вспомни, Джордан, как нам было хорошо! Никто и никогда не сможет сделать тебя счастливее!
— Может, ты и права. Но я не хочу, Джилли, ни видеть тебя, ни тем более… чего-то еще. Возвращайся к Максу. Ты напрасно теряешь время.
— Какой же ты дурак, Джордан! Женщине, с которой ты торчишь на глазах у всех, ты не нужен. Она бросит тебя, получив то, что ей надо. И вот… когда это произойдет… ты еще за мной побегаешь!
— Не задохнись, Джилли. — Джордан вспрыгнул в седло, лошадь резко рванула с места.
Ни Джордан, ни Джилли во время разговора не заметили Слоун, тихо стоявшую в стороне и внимательно наблюдающую за ними.
— Что ты знаешь еще о Джордане, Габи? — спросила Слоун.
Подруги прохаживались по небольшой дорожке, тянувшейся вдоль берега. Отсюда хорошо просматривался пляж: на белом песке — разноцветные пятна — тенты, загорелые тела, пенная лента прибоя.
— Я знаю не так уж много, Слоун. Он происходит из хорошей американской семьи. Отец сколотил приличный капитал на бирже. Много занимался сыном. Но Джордан пошел своей дорогой, не всегда легкой, думаю. Мы познакомились с ним семь лет назад — я и Карло. Джордан тогда только начал заниматься конным поло профессионально, его заметили. Что мешало ему сразу пойти в гору? Не знаю, возможно, то, что вокруг него всегда вилось больше женщин, чем лошадей на поле.
— А кто такая эта Джилли Кенион?
— Он познакомился с ней в Сиднее, несколько лет назад. Отец Джилли, австралиец, профессиональный игрок. Блестящий, между прочим. Он одним из первых оценил Джордана как мастера международного класса, а потом… потом Джордан увидел Джилли. Любовь молнией сразила обоих, если верить молве. Оба горели как одержимые. Все — и Джилли в первую очередь — ждали, что вот-вот зазвенят свадебные колокола. Но… этого не случилось.
— Почему?
Габи пожала плечами.
— Никто не знает. Джорди разом оборвал все — и ни с кем об этом не говорил… Мне кажется, Джилли с их разрывом не смирилась, хотя месяцев через пять-шесть вышла замуж за лучшего друга Джордана, Макса Кениона, — он сейчас один из ведущих игроков в английской команде. Хоть это и кажется нелепым, но Джилли вполне могла сделать так, чтобы позлить Джордана.
— Поступок женщины легкомысленной, но очаровательной в своих капризах, не так ли?
— Очаровательной? Легкомысленной? — Габи громко рассмеялась. — Это не про Джилли. Вот змея — это про нее, или акула, пиранья, что-то в этом роде.
— Что же он в ней нашел тогда?
— Единственное, что ищут мужчины, — сексапильность. Ну а бедняга Макс ослеплен ею настолько, что, может, находит еще что-то…
— Джордан, я думаю, еще встречается с ней…
— Подозреваю, что чаще, чем ему хотелось бы. Джилли укусишь — не оторвешься потом. Внешне у них все вполне благопристойно, чего, увы, не скажешь о Максе и Джордане. Когда они играют в разных командах, поле превращается в театр военных действий.