Забери мои крылья

Ого… мне жаль того, кто собирался недавно уничтожить человечество.

Победно осмотревшись вокруг, Михаил присел на корточки подле лежащего Дьявола, после, взяв его за подбородок и повернув лицом к себе, произнес:

— Если ты не выполнишь те условия, я посчитаю тебя более слабым, чем сейчас. Ад – будет твоим кошмаром на все остальные века, Люцифер. И поверь, местью ты только усугубишь все, а не докажешь кому-то желаемое.

Глава 19.

Я проснулась от того, что у меня заболела голова, а ноги в области лодыжек заныли. Шумно втянув носом воздух, пропитанный отвратным запахом духов, я резко открыла глаза, осознав, что сейчас лежу не знаю где. Быстро пробегая взглядом по знакомым оранжевым стенам, обвешанными плакатами сатанинской группы «SlipKnot, я неминуемо подорвалась с постели, откинув с себя одеяло.

Я в пансионе.

Все хорошо.

Опасности нет. Но…

Какой сейчас год, день, число?

Черт!

Сколько времени?

Что я тут делаю?

Где Мэтт?

Несчитанное количество вопросов давило на мой мозг. Схватившись за голову, я с помутневшим разумом выползла из кровати и как только сделала резкий шаг вперед, зацепилась носком за одеяло, которое каким-то волшебным образом оказалось под ногами, затем рухнула на пол.

Отлично. Просто отлично.

Стоная от только что получившей боли, я еле как поднялась на шатающихся ногах, разглядывая спальню. Комнатку освещали едкие желтые лучи, заставляющие щуриться. С помощью них я смогла определить – за окном точно не ночь. Хоть какая-то информация. Остановив взгляд на идеально заправленной кровати Мэдди, усыпанной мягкими игрушками, я собрала брови в кучу, вспоминая, где собственно сама девушка. Но как только я начала углубляться в воспоминания, покалывание в области висков снова возобновилось.

Похоже, мне нужно еще немного отдохнуть. А пока я не пойму, какая чертовщина твориться, что было, и куда все делись, – не сомкну век.

Хлопая глазами, я подошла к столу, заваленному различными учебниками, и стала искать свой телефон. Не найдя его, я воспроизвела вслух пару нехороших слов, непроизносимых раннее. Точнее – никогда. Мой мозг словно пилили на части, отчего хотелось просто кричать, но я этого не делала, лишь тихо хныкала, крепко сжав губы.

Блуждая по спальне, я пыталась найти хоть какой-нибудь предмет, показывающий время. Своей неуклюжей походкой, да кривыми руками мне удалось как-то поронять все, что находилось на косметическом столике, вдобавок запнуться о пуфик и вновь чуть ли не грохнуться. Переступая через разбросанные тени, тональные крема, помады, я мысленно извинялась перед Мэдди.

Пришлось подпрыгнуть оттого, что дверь в спальню открылась, и в проходе появилась моя подруга, держащая в руках стакан воды, да пачку каких-то таблеток. Заметив меня, стоящую в окружении ее валяющейся косметики, она изогнула брови в недопонимании, мол – что здесь происходит, затем, слегка улыбнувшись, прошествовала ко мне. Смотря на Мэдди, я схватилась за голову от того, что поток воспоминаний врезался в нее. И я вспомнила все. Абсолютно.

Вчера моя подруга испытала столько всего, отчего у нее был панический шок. Ее грозились убить, причем ни кто-то, а самый натуральный демон, который потом показал ей свой настоящий облик. Так мало того, что Мэдди практически обо всем узнала, так она еще и пострадала немного. Упала в обморок, поранила руку где-то, … плюс ее психику травмировали. Мы с Мэттом тогда отвезли ее в пансион, я это помню. Но позже, очнувшись, она начала заваливать меня вопросами различного типа, спрашивать, какого черта было и что значило произошедшее. Я ничего не ответила блондинке, сказала, чтобы она сидела в комнате. Плача, подруга послушалась меня, так как не вышла из спальни после нашего «разговора».

Мысль о том, что, наверное, Мэдди и дальше утопала в слезах, когда мы ушли, принудила мое сердце сжаться. Она могла вчера сотворить с собой все, что сбрело в голову, могла убежать куда-нибудь, ибо помчаться за нами, желая получить ответы на каждый свой вопрос. Но опираясь на произошедшее вчера, девушка должна была не войти сюда спокойно, а вбежать и, схватив меня, начать допрашивать.

Рассматривая подругу, я почувствовала волну эйфории. Мне стало так спокойно и радостно на душе, увидев ее живую, улыбающуюся, не смотрящую на меня испуганным взглядом.

— Я принесла тебе целую пачку аспирина, крошка, — пропела она, тряся рукой с лекарством. — Выпей сразу две таблетки. — Ее васильковые глаза взглянули в мои. — Эй, ты как себя чувствуешь?

Это она меня спрашивает?

Что за?..

Когда я не ответила, а лишь улыбнулась и накинулась на нее с обнимашками, Мэдди засмеялась, поднимая вверх стакан с водой, чтобы не пролить его содержимое.

— Прайс, тебе определенно не стало лучше, как я вижу, — хохотала она, в то время как я ее прижимала к себе и сдерживала слезы, дабы не раскиснуть.

— Боже, Мэдди, прости меня. Прости, прости, прости! — тороторила я, зарывшись в ее кучерявой, пахнущей цветами, гриве. — Я тебе ничего вчера не смогла объяснить! Прости меня, что оставила тебя одну тогда! Прости за все, я была…

— … за что я тебя должна прощать, Прайс? — перебила меня блондинка, потихоньку отстраняясь, чтобы взглянуть на меня. — Я вообще не в курсе, о чем ты толкуешь.

И тут я опешила. Разве, она ничего не помнит? Разве не помнит, как вчера рыдала, кричала, заваливала меня вопросами?

— Ты серьезно? — протянула я, перестав ее сжимать. Пришлось сделать шаг назад и убедиться, что подруга не врет, кинув взор на ее выраженное в негодовании лицо.

Она, видимо, шутит. Или притворяется, якобы ничего не помнит, опасаясь моего рассказа об ужасающей правде. Но не может же она делать вид, будто ничего не происходило!

— Да, — кивнула. — Я не понимаю тебя. Объясни, за что я должна простить тебя?

Прикусив губу, я выдохнула. Если по каким-то причинам Мэдди не помнит вчерашний день, то зачем ей сейчас рассказывать о нем? Лучше уж помолчу. С этим я потом разберусь. Возможно, Мэтт в курсе, откуда у моей подруги взялась амнезия. Хотя нет, я просто уверенна.

— Забудь, — произнесла я, еще раз прижав ее к себе, отчего привела подругу в некое недоумение.

— Я сейчас тоже не прочь пообниматься, но для этого нужен повод, — подметила она, хлопая меня рукой с таблетками по спине.

— Поверь, повод есть, — прошептала я, нехотя отпуская Мэдди.

Я только что заметила, какие на ней были вещи. Совсем не то вчерашнее платье, да легкая куртка. На блондинке красовалась теплая розовая кофта с широким горлышком, ноги облегали светлые джинсы, которые смотрелись просто потрясающе на них, а в качестве обувки она выбрала темные полусапожки на небольшом каблуке. Как всегда Мэдди выглядела обворожительно. Но меня волновало одно – разве она сама переоделась и избавилась от тех шмоток, заляпанных грязью? По любому нет.

Что-то тут не чисто.

Автоматически я переключила взгляд на свое одеяние и удивилась. На мне висела уродская сорочка с какими-то явно недоразвитыми медведями. Какого черта? Я не помню, чтобы сама надевала ее! Выходит, кто-то сменил мне «прикид».

Окаменев от одной только мысли что на меня пялились без вещей, я перестала дышать. Подцепив пальцем ворот сорочки, я наклонила ниже голову и, увидев на себе тот же лифчик, что был вчера, спокойно выдохнула. Хоть нижнее белье не трогали.

— Прайс, я очень сомневаюсь, что две таблетки тебе помогут, — услышала я голос Мэдди, после чего медленно подняла на нее глаза. Подруга странно на меня смотрела. Конечно же, мое поведение напугало ее на сто процентов.

— Какие таблетки? И… зачем они мне? — недопонимала я, сложив руки на груди.

Девушка громко ухмыльнулась, протягивая мне воду и лекарство.

— Аспирин, — по слогам произнесла она, словно я была какой-то полоумной. — Мэтт сказал, чтобы я тебя не будила сегодня на занятия, так как у тебя температура. Не волнуйся, всех учителей я оповестила, что тебе нехорошо.