Страница 88 из 128
28
Афины были наводнены австралийскими грузовиками, направлявшимися на юг. Квейль понял, что эвакуация началась. Он только не мог понять, началась ли эвакуация из Афин. В пути их застала воздушная тревога; они видели, как над Пиреем заработали прожекторы и зенитки; до их слуха донеслись взрывы бомб. У гостиницы «Король Георг» Квейль вышел, а остальные поехали в ночной ресторан к «Максиму». В тускло освещенном вестибюле гостиницы Квейль справился у швейцара относительно Лоусона. Швейцар был новый и смотрел на Квейля с любопытством.
— Мистер Лоусон поехал обедать к «Максиму», — объяснил он.
Квейль поблагодарил и стал пробираться между большими дорогими чемоданами и портпледами. Это особы из генерального штаба спешили выехать, пока не поздно. Он кое-как добрался по темным улицам до ночного ресторана. Если Лоусон не знает, где Елена, надо будет опять поехать к Стангу. Слишком опасно потерять ее из вида. Слишком опасно. Спускаясь по ступенькам в ресторан, он услыхал шум за дверью и, открыв ее, увидел множество синих и защитного цвета мундиров и охваченную чувством безнадежности толпу возле стойки. Он стал всматриваться в посетителей, отыскивая Лоусона.
— Хэлло, Квейль! Ах ты, чертов сын! — крикнул ему кто-то.
Все были в восторге. Он помахал рукой. Лоусона нигде не было видно. Квейль увидел Финна и направился к нему. Финн стоял у стойки и пил с Хикки виски.
— Ты не видел Лоусона? — спросил Квейль.
— Выпьем, Джон.
Он покачал головой. Тогда Хикки указал на один из столиков у эстрады. В то же мгновенье заиграл оркестр: выскочила отчаянная девушка, та самая, которую они видели в «Аргентине», и начала свой неистовый танец. Квейль направился к Лоусону, который был в штатском.
— Хэлло! — сказал он.
Лоусон пристально поглядел на него, не узнавая, потом вскочил:
— Квейль? Я думал, вы погибли. Господи боже! Садитесь.
— Спасибо, — ответил Квейль, и Лоусон назвал обеих сидевших за столиком женщин и армейского офицера.
— Вы не знаете, куда уехали родные Елены Стангу? — тихо спросил Квейль.
— Стангу?
— Да.
— Ах, да. Я знаю, где работает отец… Вы, я вижу, не теряете времени даром.
— Там теперь можно кого-нибудь найти?
— Не знаю.
— Дело в том, что я хочу увезти ее отсюда. Вы эвакуируетесь?
— Завтра, — понизив голос, ответил Лоусон.
— Послушайте, — сказал Квейль. — Может быть, вы возьмете ее с собой?
— Мы, наверно, не поедем дальше Крита.
— Я хочу только отослать ее отсюда. Она очень скромная и не причинит вам беспокойства.
— Дело не в этом.
— Вы можете мне объяснить, как пройти к нему на службу? Я не хотел бы отрывать вас от компании.
— Нет, я с удовольствием, — ответил Лоусон, вставая. — Я скоро вернусь, — обратился он к остальным.
Они вместе вышли на улицу.
— Они выехали из дома, — объяснил Квейль.
— Да, — подтвердил Лоусон. — Отец боится пятой колонны. Вы знаете, что сегодня греки подписали перемирие?
— Нет, не знаю.
— Да, да. Пятая колонна с минуты на минуту захватит город.
— Всюду мертвая тишина.
— Да. Все ждут этого момента. Эти ублюдки из ЭОН весь день рыскали по городу и срывали плакаты с призывом к защите родины. И расклеивали ангелов, порхающих над головами греческих солдат.
— Разве все они из пятой колонны?
— Очень многие. События назревают. Это чувствуется.
Они шли по темной, безлюдной улице. Было такое ощущение, как в пустыне перед дождем. В тишине и безлюдности улиц таилась угроза. Полиции нигде не было. Лоусон вошел в один подъезд и нажал кнопку лифта, но оказалось, что лифт не действует, так что им пришлось подыматься по темной деревянной лестнице. На верхнем этаже они прошли две маленькие комнаты и вошли в большую. Там за одним из столов сидел Стангу. Он взглянул на вошедших.
— Я привел к вам знакомого, — сказал Лоусон.
— Мистер Квейль! — воскликнул Стангу. Он вскочил и протянул Квейлю руку.
Квейль поймал себя на том, что пристально смотрит на этого человека, как на отца Елены, и думает о его судьбе.
— Елена здорова? — спросил он.
— Да. Она не застала нас и догадалась, что мы переехали к моему брату.
— Я пойду, — сказал Лоусон.
— Благодарю вас, — ответил Квейль. — А как насчет парохода?
— Скажите ей, чтобы она зашла ко мне в гостиницу завтра часам к двенадцати.
— Спасибо, Лоусон. До свидания.
Лоусон вышел.
— Я к вам по поводу Елены. Можно мне видеть ее? — спросил Квейль.
Стангу пригласил его сесть, и Квейль сел по другую сторону стола.
— Елена сказала нам, что вы хотите обвенчаться.
— Мне очень неприятно, но я хочу, чтобы она завтра уехала отсюда с Лоусоном.
— Это ее дело.
— Да. Но что намерены делать вы? Вам здесь придется не сладко.
— Хотите, пойдем к нам. Мы теперь у брата.
— Пойдемте, — ответил Квейль.
Он понимал, что еще не убедил Стангу. Понимал также, что все будет так, как захочет Елена. Но теперь он не был уверен в самой Елене. Стангу взял шляпу, и они вышли.
После долгого ожидания они сели в автобус. Стангу спросил Квейля, как ему удалось вернуться, и Квейль рассказал. Они нарочно старались не говорить о Елене. На одной из остановок на набережной они вышли и направились к небольшому каменному дому. Г-жа Стангу была дома; у нее сидели какие-то двое — женщина и мужчина. Она поднялась навстречу Квейлю.
— Как я рада, что вы вернулись, — сказала она. Вид у нее был подавленный.
— Благодарю вас, — ответил Квейль. — Я тоже очень рад вас видеть.
Вошла Елена. Она вымылась, надела блузку, синюю юбку и туфли на низких каблуках, причесалась, слегка подкрасила губы, — это он сразу заметил, — и лицо ее светилось радостью и свежестью.
— Хэлло, — сказала она Квейлю и пожала его протянутую руку.
— Вы обедали? — спросила г-жа Стангу.
Она познакомила его с гостями.
— Спасибо, обедал, — ответил Квейль.
Все уселись вокруг железной печки, и к Елене на руки прыгнула большая кошка. Все засмеялись, когда Елена сказала ей что-то по-гречески. Квейль осмотрелся: здесь, в тепле, он чувствовал себя менее твердым; ему казалось странным, что вот он сидит в этом доме, а весь мир за стеной содрогается от громовых ударов. Но так как рано или поздно надо было заговорить об истинной цели его посещения, он сказал: