Страница 21 из 101
Потом Брод переговорил со своим охранником. Сказал, чтобы тот пристроился позади «мерседеса».
Они ехали по Москве больше часа. Иногда слушали оперативные переговоры диспетчерской МВД и Минздрава. Где-то в районе Орехово-Борисово, на улице Мусы Джалиля, четырехлетний мальчуган выпал из восьмого этажа. В общежитии на Сиреневом бульваре произошло убийство. Расстреляли генерального директора издательства «Пролог».
На Волоколамском шоссе они еще раз перестроились и теперь между «мерседесом» и вырвавшимся вперед «шевроле», шел Одинец на своей «девятке». Замыкал кавалькаду Николай.
Они проехали Покровско-Стрешнево, Трикотажное и вскоре оказались в Воронках, в районе Рублево.
— Бьюсь, Мцыри, об заклад, что эти ребята отсюда. Только тут такие хаты, каждый кирпич золотой.
Карташов повернул голову и сквозь редкий ольшаник увидел чудеса русского «классицизма»: непонятного стиля громоздкие дома, с двумя-тремя балконами, окнами-бойницами и высокими бельэтажами. И почти все — недостроенные…
Запищала «моторолла». Брод взял трубку, ответил паролем.
— Понятно, — сказал он. — Двенадцатое строение… Разворачивайся и подожди нас возле придорожного кафеюшника. Саня пока пусть останется в стороне.
В полутора километрах от главной магистрали они увидели великолепную белую виллу-лебедя, среди всеобщего безобразия в стиле новых русских. Единственно, что ее портило — высоченный и массивный, в три кирпича, забор.
— Хороший прыгун без разбега может взять эту Китайскую стену, — сказал Карташов. — Сначала вскочить на мусорные баки, оттуда на гребешок ограды и… там…
— Поезжай к той рощице и посмотрим, что делается за забором.
По дороге они встретили стадо коз, которых погонял пастух. Он был в рваных кедах и в майке, которая, наверное, забыла, когда ее в последний раз стирали.
Рощица находилась на возвышении, откуда хорошо просматривалась территория строения ? 12. Кое-где, поросшая травой, ржавела сантехническая арматура, железобетонные блоки и большой коллектор.
— Такой же бардак, как и у меня, — сказал Брод. — только конь не валялся. Баня, наверное, тоже не топится, бассейн без воды, сад без яблонь, — он взял в руки радиотелефон и велел Николаю подруливать к ним.
«Ауди» припарковалась в метрах пятидесяти от них, но из машины никто не вышел. Брод дал охраннику указание:
— Бери в руки видеокамеру и отсними территорию.
Потом он разговаривал с Таллером и получил наказ — возвращаться в Кропоткинский переулок. Затем Брод связался с Одинцом и оповестил того о дальнейшем маршруте. Перед тем как тронуться в дорогу, Брод обвел взглядом усадьбу и прилегающую к ней пустошь.
— В 1937 году здесь кнокали граждан СССР, — сказал он. — Возможно, здесь лежат косточки моего деда Исаака Львовича… .
До самого офиса они ехали молча. Брод из железной фляжки пил коньяк и нещадно курил. Карташову тоже было не до разговоров. У него ныло под ложечкой и он с тоской вспомнил, как в таких случаях Светка приписывала ему щадящую диету. Где она и что с ней? От невеселых мыслей отвлек его Брод.
— Если твой Бандо действительно тебя так позорно подставил, давай ему устроим ауто-дафе… в крематории… За такие дела надо платить по гамбургскому счету. Как, Мцыри, думаешь?
А Карташов думал о том, что говорит все это Брод под пьяную руку и завтра обо все забудет. Нехотя, понимая, что отвечать нужно, он сказал:
— Москва слишком большая, чтобы без адреса и телефона найти человека…
— Человека найти — согласен, трудно, а вот мразь, заразу… она сама о себе дает знать и всюду оставляет свои паскудные следы… Вот увидишь…
— Поживем увидим… Сейчас бы кусок колбасы и стакан молока…
— Потерпи, Галка готовит украинский борщ и обещала сделать ростбиф с овощами.