Страница 7 из 58
— Куда же ты! Только успел прийти и уже убегаешь. Что же это за дело было у тебя такое короткое?
Ни Мишель, ни Катрин ему не ответили.
Глава четвёртая
Мечты Люсиль
Как и её брат, Мишель, Люсиль не уставала слушать рассказы отца о великих днях 1789 года. Хотя и после них Жак был свидетелем важных политических событий, в его памяти ярче всего запечатлелось начало революции.
Как увлекательно рассказывал он о Робеспьере и Марате, о женщинах, принимавших деятельное участие в революции. И Люсиль впитывала в себя слова отца. После его рассказов она брала свой альбом для рисования и делала наброски уличных сцен Парижа дней революции, их участников — таких, какими они ей представлялись. И отец всегда горячо одобрял Люсиль, восхищаясь силой её воображения. «Уж не так я хорошо рассказываю, — говорил он, — а ты как будто всё видела собственными глазами».
Люсиль была одарена разносторонне.
Стены маленькой квартиры Жака и Бабетты Менье не раз оглашались монологами Федры и Андромахи,[9] которые произносила в своей комнате Люсиль звучным, музыкальным голосом.
Сколько пьес она помнила наизусть, особенно если они были в стихах! Она могла без устали разыгрывать отдельные сцены, читать диалоги разными голосами. А арии? Она распевала любую, самую сложную, запоминая мелодию с одного-двух раз. Часто она придумывала новый текст к известным мотивам или, наоборот, подбирала аккомпанемент к понравившемуся стихотворению. В последнее время Люсиль увлеклась импровизацией. Она придумывала тему и мгновенно сочиняла песню: слова и мотив. Но никому не говорила об этом, да никто и не догадывался. «Поёт как птица небесная!» — говорили все кругом, а откуда она берёт тексты песен, её близким не приходило в голову. Ведь в Париже все поют.
Умение петь, писать музыку для песен, обладать мелодичным голосом, музыкальной памятью, наконец, хорошей внешностью — достаточно ли всех этих качеств, чтобы любой ценой добиваться сцены?
Люсиль хорошо знала, какой отпор встретит со стороны родителей. Хотя они и были передовыми людьми, но театральное искусство было им чуждо. Особенно их пугала обстановка, царившая за кулисами. Они считали, что в театре всё решает протекция. Чтобы стать актрисой, одного таланта недостаточно. Самая одарённая актриса оказывается бессильной перед сетью интриг, сплетен и подкупов.
Жак и Бабетта, в назидание дочери, не раз рассказывали ей о грязных театральных нравах, но Люсиль ничто не могло расхолодить. Однако прямо поставить перед родителями вопрос о своём внутреннем решении стать актрисой она не решалась.
Если бы только она могла, пусть не своими, а написанными кем-то другим словами, но громко на весь зал сказать о справедливости, о том, что добро должно победить зло… Сказать так убедительно, чтобы сердца слушающих её зажглись тем святым огнём, который подвигает людей на свершение великих дел во имя правды.
Иногда, читая вслух понравившийся ей драматический отрывок, Люсиль думала: «Выйти вот так на сцену и прочитать монолог какой-нибудь героини драмы или трагедии. Все глаза устремлены на тебя, на тебя падает свет… Ты трепещешь от страха и восторга! Но есть ли у меня такая сила чувств, которая заставит кого-то другого затрепетать с такой же силой?! Да! Должна найтись во мне такая сила! Иначе я не рождена актрисой!»
За всю свою жизнь Люсиль видела всего пять-шесть пьес в театрах Французской комедии и Одеона. Родители знали, какой это для неё праздник. Но они не представляли себе, что, улучив свободную минуту и низко опустив на лоб чёрную шёлковую шаль, чтобы не быть узнанной, Люсиль спешит к сердцу театральной жизни Парижа — бульвару дю Тампль: в то время он был средоточием множества маленьких театров. Здесь прямо на площади совершались театральные сделки, завязывались театральные знакомства, продавались по дешёвке контрамарки на самые интересные спектакли.
Люсиль не принимала ни в чём участия. Даже контрамарки купить она не могла, потому что ей пристало появляться в театре только в сопровождении родителей, и то, когда они найдут это своевременным и возможным.
И всё же… Мимо неё, совсем рядом, проходили в толпе известные актёры и актрисы. Она знала их имена. Вечером в театре они будут вызывать у зрителей бурю аплодисментов. Со сцены они будут произносить, те зажигающие сердца монологи, которые она повторяет наизусть в тиши своей комнаты и так жаждет произносить сама для публики. Они сольются со зрителями в одной общем чувстве и хоть на мгновение составят с ними одно целое. И вот Люсиль видит этих актёров, этих чудодеев рядом с собой, слышит их голоса… Пусть она и не решится никогда, но может с ними заговорить… И то, что они сейчас совсем близко от неё, наполняло её безмерным счастьем.
С кем же посоветоваться, у кого искать понимания, когда самые, казалось бы, близкие ей люди — отец и мать — не хотят ей помочь? Брат Мишель — настоящий хороший друг — иной раз высказывает мысли, которые под стать взрослому. И всё-таки он ещё ребёнок и не может помочь ей советом. Ксавье…
Никто официально не объявлял Ксавье женихом Люсиль, но Франсуа и оба Менье про себя считали брак Люсиль и Ксавье делом решённым. Это вытекало само собой из отношений родителей и детей. Люсиль и Ксавье связывала нежная дружба с детских лет. Ксавье был старше на четыре года и, когда они были детьми, относился к Люсиль покровительственно, так же, как к Катрин, оберегая и ту, и другую. Когда же оба подросли и Люсиль превратилась в красивую, обаятельную девушку, Ксавье полюбил её. Сделав свой выбор, он ни на кого больше не обращал внимания, но и ей никогда не говорил открыто о своей любви. Он хотел окончить школу, стать независимым от отца и тогда прийти к ней просить, чтобы она стала его женой. Но надо сперва кончить школу! Как долго ждать! Много раз ему хотелось забыть все условия, какие он сам себе поставил, и просто сказать Люсиль, как он её любит, как она ему дорога, как жизнь без неё не имеет для него цены! Но робость, которая охватывала его каждый раз при виде Люсиль, останавливала его. Он твёрдо знал, что Люсиль доверяет ему, дорожит его дружбой. Но любит ли она его? «Вот если бы в тот день в “Королевском кафе” я набрался смелости и сказал ей… Может быть, она и ответила бы мне “да!”. Но я не сказал…»
Как относилась к нему Люсиль? Он нравился ей, но она не задавала себе вопроса: любовь ли то чувство, какое она испытывает к нему. Она считалась с его мнением, знала, что он пользуется уважением товарищей-студентов. Они частенько приходят к нему за помощью и советом.
Люсиль могла о многом говорить с Ксавье, и ей казалось, что они понимают друг друга. Но разговоры Люсиль о театре он как-то не принимал всерьёз и отшучивался каждый раз, когда заходила речь о сцене. Это обижало Люсиль. Но она оправдывала Ксавье тем, что он, как и родители, не сознаёт, насколько созрело в ней решение посвятить себя театру.
Сегодня она решила поговорить с отцом напрямик.
Может быть, толчком к этому решению послужила рецензия на игру знаменитой актрисы м-ль Дорваль, которую накануне прочла Люсиль. Рецензент подробно описывал все движения, модуляции голоса актрисы. Он писал о неизгладимом впечатлении, оставленном её игрой, о вспышках рукоплесканий, которые то и дело прерывали её монолог. Люсиль, лишённую возможности увидеть своими глазами Дорваль, ошеломила эта статья об актрисе. Вот как можно слиться со зрителями, как можно дышать с ними одним дыханием!
Люсиль представила себе, как вечером отец вернётся из книжной лавки, вымоет руки, снимет костюм и наденет домашнюю блузу. Вот тут она и подойдёт к нему, пока мать возится в кухне. Разговор состоится без неё. И даже, может быть, это к лучшему. Её будет легче уговорить, когда отец даст согласие. У Люсиль уже были припасены для него «веские доводы». Но как долго ещё ждать до вечера, когда отец придёт домой! Как медленно тянется время!
9
Фе?дра и Андрома?ха — героини одноимённых трагедий знаменитого французского драматурга Жа?на Раси?на (1639-1699).