Страница 6 из 10
– Я уже сошел. – признался я, – у меня глаз дергается.
– А я себе палец пришил, – вставил Бомба.
После бани Казаков, в качестве первичного ознакомления с местом несения службы, показал нам секретный объект – установку запуска межконтинентальной ракеты. По началу нам показалось, что это очистительные сооружения.
Перед нами высились два полупроржавленных цилиндра десятиметровой высоты.
– Отсюда, ребятки, – торжественно объявил нам прапорщик, – наша Родина диктует свою непреклонную волю остальному мировому сообществу.
Внутри установка напоминала трансформаторную будку, и Бомба тут же наступил в собачью какашку.
– Ишь, ты! – сказал он, и вытер подошву об край чугунного люка, ведущего непосредственно к пульту управления.
– Может, бахнем?! – предложил я Казакову и кивнул на заветную кнопку размером со спелый помидор.
– Обязательно бахнем и не раз, весь мир в труху, но потом, – пообещал тот и повел в столовую, где нас накормили не пойми чем, без единого витамина. Кормили за отдельным столом. Кроме нас в столовой сидело еще триста человек на одно лицо, причем голодное. Сидящие ближе всего к нам, принялись живо обсуждать наши гастрономические преимущества.
– Этих жарить нельзя, – изрек один из сидящих.
– Нельзя, ужарятся, – поддержал его другой.
– Лучше тушить, – добавил третий.
Штык брезгливо пододвинул к себе алюминиевую миску, взял двумя пальцами оловянную ложку, ковырнул бурый ком каши, поднес к лицу, понюхал и кинул опять в тарелку.
– Гадость какая! – сказал он.
– А мне нравится, – наворачивая кашу за обе щеки, вставил Бомба.
– Очень бы я не хотел с тобой в голодный год на необитаемом острове очутиться, – бросил ему Штык.
Солдатик с подагрическим лицом, который раскладывал по нашим тарелкам неизвестный продукт спросил нас:
– Как там на гражданке? Бабы есть?
– Практически нет, – ответил я, – диву даемся.
– Слушайте. Где наш дикий прапор? – неожиданно заметил Штык.
Мы огляделись и действительно не обнаружили Казакова. Это нас в некотором роде даже напугало. Мы тихенько покинули свой стол и вышли на улицу.
– Скажите, военный, – тут же обратился к первому попавшемуся офицеру Штык, – а где у вас тут буфет?
– Новые что ли? – хмыкнул тот.
– Да, – кивнули мы.
– Ну, тогда, новые военные, отдайте мне быстренько честь, а потом берите эту хреновину, – и он показал на огромную катушку с кабелем, – и тащите ее вон к тому мужику, – офицер показал на другой конец плаца, – мужик тоже военный, не забудьте отдать ему честь. Что же касается буфета, то бишь чипка, то чипок там же. – и он показал на утлое, двух этажное здание желтого цвета.
Мы не стали возражать, понимая бесперспективность, отдали, как могли честь, и покатили катушку.
– Не нравится мне это, – вздыхал Штык, – Так можно грыжу получить.
– Главное – буфет, – возразил Бомба, – грыжа на голодный желудок, это не дело. Вот когда я в армию уходил, мы скушали семь ящиков оладий. Меня весь цех провожал.
– А меня весь факультет, – вставил Штык.
– А меня все казино, – добавил я.
Наконец, мы докатили мерзкую катушку до другого военного. Он списал номер на катушке и распорядился:
– Кругом шагом марш. Катушку катить обратно.
– Очень все как-то здесь странно, – задумался Штык, – у меня плохие предчувствия.
– Мне наплевать на предчувствия, плохо, что мы от еды уходим. – сказал Бомба.
– Так в чем дело! – решил я и отпустил катушку. Остальные последовали моему примеру.
Никем не удерживаемая, катушка покатилась вниз, быстро набирая скорость. Когда мы входили в буфет, вдали что-то грохнуло и кто-то душераздирающе вскрикнул.
Первым, что мы увидели, был огромный портрет пожилого, грузного мужчины со свирепым лицом в генеральском мундире над стойкой.
– Кто этот герой? – ехидно поинтересовался Штык у буфетчика.
– Это батя, – сухо ответил тот.
– Вопросов нет, – согласился Штык и попросил, – дайте меню.
– Я сам меню, – сказал буфетчик, – Ром с бабой, корзинка с повидлом, булка с маком, лимонад «Колокольчик», сигареты «Прима».
– А кофе? – уточнил бывший студент.
– Кофе – только офицерам, – ответил буфетчик и объяснил, – от кофе нервы. Приказ генерала.
– Давайте все. – не выдержал напряжения Бомба.
Тут в буфет вошел наш прапор. Увидев нас, он облегченно вздохнул, – Нашлись!
– Присаживайтесь товарищ прапорщик, съешьте корзинку с повидлом, – предложил я.
Казаков охотно принял корзинку и сообщил: – Надо в казарму идти, койки занимать.
– А кушать дадут? – спросил Бомба, – запихивая целиком в рот булку с маком.
– Дадут, дадут, все дадут, – кивнул прапор.
После чипка он нас привел в казарму и оставил наедине с десятком хмурых дембелей. Они переминались с ноги на ногу, чесали себе между карманами на штанах и недружелюбно рассматривали нас. Мы замерли………
Затрещина
От строя дембелей отделился и подошел к нам ефрейтор-карлик. Он лениво прошепелявил:
– Так, чтобы вы чухали – кто барабанил полгода, тот молодой, он шестерит черпаку – это кто протянул год, а черпак ходит под дедом, дед разменял полтора года, он уважает дембеля.
– Переведи на наш, – попросили мы.
– Перевожу: жизнь ваша – полная параша. В армии вы – духи бесплотные. Духов чмурят все. Дык? – пояснил карлик.
– Любопытно, – согласился Штык, и продолжил расспросы. – Типа голосуй или проиграешь!?
– Видите этих прекрасных парней во главе со старшим сержантом Лавровым? – показал ефрейтор на стоящих поодаль хмурых вояк. – Это дембеля. Им ноги мыть по сроку службы не положено. А чистоту они любят. Будете их портяши стирать, с детским мылом. Дембеля микробов боятся.
– Чушь какая! – хихикнул Штык.
– Передай этим прекрасным парням во главе со старшим сержантом Лавровым, что у нас к стирке интереса совсем нет, что мы Родину защищать пришли, – сказал я.
– Порву, как тузик грелку, – откровенно сознался Бомба.
– Вопросов нет, – кивнул карлик. Дембеля осмотрели нас со всех сторон и по старой, доброй армейской традиции вывихнули Бомбе указательный палец, которым он беспрерывно ковырял в правой ноздре.
– А где тут у вас медсанчасть? – спросил Бомба, когда ему вывихнули палец.
– Прямо и направо, – ответили ему.
– Не проводите? – поинтересовался Штык, и ему надорвали ухо.
– Не стоило беспокоиться, – примирительно сказал я. – Они бы и сами нашли. – И мне раскололи зуб.
Не бил нас только старший сержант Лавров, потому что ему уже и это было в падлу.
Воодушевленные таким приемом, мы отправились в лазарет, где начальник медслужбы майор Шкатов прописал нам клизму, дал аспирину и благословил на дальнейшее прохождение службы.
Шкатов проверил у нас пульс, заставил показать язык и что-то быстро зачирикал в рецепте.
– Прикольно… Могло быть и хуже, – запивая аспирин желтой водой из крана, сказал я.
– Да!.. – согласился Штык. – Я примерно так все себе и представлял.
– Скорей бы автоматы дали… – мечтал Бомба. – Автоматы, гранат побольше и одну мину.
Потом Шкатов молча отвел нас в узкую проходную палату с коричневыми дерматиновыми лежанками, где узкоплечий фельдшер в сизом халате поставил нам по клизме и велел лежать пять минут. Через стеклянное окно двери с надписью изолятор на нас сиротски глядели несколько широких монголоидных лиц, перемазанных зеленкой.
– Их там девять штук, – сказал фельдшер. – У них ветрянка.
Я махнул им рукой:
– Хелоу братьям по разуму.
– Тунгусы – по-русски не понимайт ни хрена, – пояснил фельдшер и ушел.
– А я не знал, что у нас тунгусы тоже служат, они повымерли же после метеорита! – сказал Бомба.
– Они, наверное, по обмену, – предположил Штык. – К нам в институт по обмену тоже присылали не пойми кого… М-да… С лишаями, как правило – добавил он и задумался, наверно, вспомнил деканшу…