Страница 81 из 135
- Бог судья, Бог судья, - осенился крестным знамением иеромонах и взглянул в оконце. - А вот уже и Клопская обитель зовёт нас златыми главами!
Евфимия загляделась:
- Борисоглебский монастырь в Торжке мне казался дивен. Сей же ещё прекраснее!
- Истинно! - похвалил князь её восторг и обратился к Симеону: - Ты не досказал, отче, что ныне с Исидором?
- Отступник Православия, - оповестил инок, - был заточен в Чудове монастыре. С Крестопоклонной недели сидел всё лето. На днях бежал из Кремля, из Москвы. Куда ж ему теперь? В Рим!..
В Клопской обители отстояли конец обедни. Монашеский хор на клиросе пел демеством, старинным напевом, взятым у греков, гнусливым и в один голос. Евфимии показалось, что среди лета попала на великопостную службу. Хотя вспомнила: батюшке Иоанну Дмитричу такая певческая «мусика» нравилась. Находил её «сотворяющей свет от прекрасного осьмигласия».
По крестоцеловании ко князю и Симеону подошёл игумен Феодосии. Втроём удалились для задушевной беседы. Боярышню же с девицей препоручили монаху, что повёл показывать монастырь.
Долго созерцали Евфимия и Раина каменную церковь Пресвятой Троицы.
- Была сия храмина деревянной, - рассказывал провожатый. - Обитель посетил много лет назад нынешний спутник ваш князь Константин Дмитрич. Встретил здесь Христа ради юродивого инока Михаила. В рубище явился Михаил из Москвы к игумену Феодосию. Весьма скоро прославился прозорливостью и чудотворениями. При трёхлетнем бездождии его молитвами возник в монастыре источник, над коим соорудили колодезь.
- Чем же облагодетельствовала нашего князиньку встреча с юродивым? - полюбопытствовала боярышня.
- Он узнал в Михаиле ближайшего своего родича, без вести пропавшего, - объявил монах. - Не эта бы встреча, никто бы не ведал в обители, что новый наш брат происхождения весьма знатного. В честь того дня и воздвигнут иждивением князя на месте деревянного каменный храм.
- Где же сейчас юродивый? - спросила Раина.
- Отошёл в Новгород по неведомой нам причине. Обещал вернуться спустя седмицу.
У врат обители их нашли Константин Дмитрич и Симеон.
- Пора в путь, - позвал князь. - Трапезовать будем в Новгороде. Осталось пятнадцать вёрст. Отец Симеон поспешает к Евфимию, архиепископу новгородскому, уведомить о судьбе Исидора, поклонника Флорентийской унии.
Уже сидя в карети, князь с грустью промолвил:
- Жаль, не застал я в обители блаженного Михаила. Не говаривал ли тебе, Евфимьюшка, о сём редкостном человеке?
- Не говаривал, - отозвалась Всеволожа. - От провожатого-инока узнала о нём. И церковь каменную узрела, возведённую твоим иждивением.
- История стоит большой беседы, - принялся было за рассказ князь, однако же не успел начать.
Едва проехали реку Мету, приблизились к Волховцу - до Новгорода оставалось пять вёрст, - и вдруг…
- Что это? Поглядите-ка! - встрепенулась Раина.
За оконцами почернело. Ветер хлестанул в них, пришлось прикрыть. Лошади стали. Конная обережь скучилась. Один из охранышей спешился, подошёл к карети.
- Небывалая хмарь, господине! Сухой дождь движется на нас!
- Экая несусветица! - осудил оробевшего Константин Дмитрич.
И тут началось светопреставление. Дождь сухо забил по кожаной крыше. Кареть шаталась. Всадники съёжились в сёдлах, накинули полы одежд на головы. Капли дождевые изумляли чудесным видом. Симеон оттулил оконце, высунул руку с простёртой дланью, показал спутникам толику пшеничных и ржаных зёрен.
- Господь ниспослал хлебный дождь! - молвил он дрогнувшим голосом.
- Надо ж случиться такому чуду! - не верил князь, перетирая пальцами зерна.
- Неподалёку буря была сильна, - надоумила Раина спокойно. - Вихрь взял зерна с полей и принёс сюда.
Тем временем дождь иссяк. Князь открыл кареть, и все вышли.
- Ой, всё в зерне! И поле, и лес, - обозревала угомонившееся пространство Евфимия.
- А вон и селяне с торбами, - показал князь. Он подошёл к ближней бабе, что склонилась, сбирая зерна в подол. - На стол вам, бабонька, манна с неба?
- Не на стол, Господину Великому Новгороду в продажу, - голосисто отвечала селянка. - Там ныне сухмень и хлебная дороговь, и с того люди мряху. Нам прибыток, а гражане обрадуются.
Священноинок перекрестился, усаживаясь на своё место:
- Чудны дела твои, Господи! Кареть продолжила истекающий путь.
7
Повечер миновали Волховец и приблизились к Нову Городу. Раина, глядевшая со своей стороны в оконце, внезапь отпрянула.
- Что с тобой, душенька? - спросила Евфимия.
- Тьма впереди пугает.
- Дню приходит конец, - объяснила боярышня.
- Дню приходит конец с востока, не с запада, - возразила лесная дева.
- Буря, принёсшая хлебный дождь, теперь злодействует над Великим Новгородом, - оповестил Симеон.
Как бы над их головами грозно грянул гром.
Не хлебный, водяной дождь обрушился на кареть, заструился по слюдяным оконцам. Вспышки молний, на миг-другой ярко высвечивали испуганные лица крестящихся путников.
- Страсти какие! - шептала боярышня.
- Чуть-чуть до дому не дотянули! - сожалел князь.
Подъехали к городским вратам. Ливень стих, кареть же остановилась. Возница, сошед с облучка, приотворил дверцу:
- Далее нет езды. Улицу запрудила толпа.
- С Божьей помощью доберёмся пешехожением, - вздохнул князь, покидая тёплое место.
Симеон - за ним.
- Боюсь быть в толпе, - вспомнила Евфимия новгородские злоключения.
Раина прижала к своему боку боярышнину руку:
- Небось!
Молнии ещё пыхали окрест. Кое у кого появились факелы, ибо совсем стемнело.
- Ступайте к церкви Пресвятой Богородицы, - слышался позов. - Там сторожа Андрея убило молнией!
У паперти над трупом выла женщина. Другая громко поясняла:
- Цепь паникадильную порвало, двери царские ожгло.
- Внутрь вошёл огнь? - ужасались голоса.
- У нашего святого Николы в воротах под церковью двоих убило! - свидетельствовали очевидцы. - Одни упали, как мёртвые, другие онемели, иные без ног стали и оглохли…
- А в церкви у святого Константина иконы опалились!
- И у Предтечи, и у Василия Божий гнев оставил отметины…
- Пропустите князя Константина и людей его!.. А ну, отхлынь! - кричала обережь вокруг Евфимии и её спутников.
Чья-то мужняя жёнка под выцветшим убрусом в толчее просочилась сквозь охранышей, оказалась меж Раиной и боярышней.
- Не зря вчера в вечернюю зарю являлось знамение на небеси!
Женщина тряслась от страха. Евфимия спросила:
- Какое знамение?
- А не видала? - полуплача, крикнула напуганная дивом горожанка. - Все видели! На западе звезда немалая взошла, аки копьё, а сверху, с острия, воссиял луч. Это ради грехов наших. Так толкуют сведущие. Всё преобразуется, претится и велит покаяться.
- В чём каяться? - услышал их беседу князь.
- В том, что русские между собой секутся, брат куёт копьё на брата, острит меч приятель на приятеля, стрелами стреляет ближний ближнего, сулицею прободает сродник сродника, племенник своего племенника низлагает и правоверный единоверного рассекает, юноша седин старческих не стыдится, и раб Божий раба Божьего не щадит…
- Куда, куда отжимают нас? - сопротивлялся князь толпе, что с обережью вкупе понесла их вправо от Великого моста. - Нам на Владычную сторону!
- Любезный княже, - стонал сдавленный с боков Симеон. - Говорят, инок свят внезапно начал в колокола звонить, и многие сходятся… Он же уродствует…
- Что толкуешь, отче? Какой инок? - продолжал сопротивляться толпе Константин Дмитрич. - Ох, и вправду колокольный звон!
Дождь то уходил, то приходил, загашивая факелы.
И вся толпа, спешащая на зов, напоминавший набат, вдруг погружалась во тьму кромешную. Лишь вспышки молний озаряли бесконечность жарких глаз, всклокоченных бород, высоких шапок…