Страница 37 из 58
Мистер Саттерсвейт задумался. Он инстинктивно чувствовал, что в их разговоре должен быть ключ к разгадке. Или хотя бы маленький намек. В противном случае чем объяснить ощущение неотвратимой трагедии? Так, о чем мне рассказывал мистер Истни? О своей работе во время войны, о музыке, о том, как впервые он услышал Карузо.
Итак, Карузо… Голос Йошбима похож на голос выдающегося итальянского тенора. Джиллиан Вест будет сидеть дома перед приемником и слушать его мощный голос, заставляющий дрожать посуду.
Мистер Саттерсвейт вздрогнул и затаил дыхание. Как сказал Филип Истни, от пения Карузо лопались бокалы. Тогда представим себе следующую картину: Йошбим поет в лондонской радиостудии, а в миле от нее в домах, где слушают его, звенят и лопаются стеклянные бокалы. В комнате сидящей у приемника Джиллиан разбивается похожий на мыльный пузырь кубок. А он может оказаться вовсе не пустым…
В эту минуту прохожие на улице могли принять мистера Саттерсвейта за сумасшедшего. Он вновь развернул газету, пробежал глазами радиопрограмму и кинулся бежать. В конце улицы ему удалось остановить такси. Забравшись на сиденье, мистер Саттерсвейт крикнул водителю адрес и попросил гнать машину на максимальной скорости. «Вопрос жизни и смерти!» – предупредил он. Шофер, понявший по одежде клиента, что тот состоятельный, но немного чокнутый, нажал на газ и помчал машину по указанному адресу.
Мистер Саттерсвейт откинулся на спинку сиденья. Мысли в его голове сменяли друг друга с бешеной скоростью. Он пытался вспомнить все, чему его учили на уроках физики, слова, произнесенные этим вечером мистером Истни. «Резонанс, амплитуды колебания, их совпадение, пример разрушения моста, по которому в ногу шагали солдаты… Все это хорошо известно Филу Истни, а в физике он намного сильнее меня, – думал мистер Саттерсвейт. – Без четверти одиннадцать будут транслировать концерт Йошбима. Передача уже началась. Да, но вначале он поет арию из «Фауста», а в конце – «Песню пастуха», конец припева которой исполняется на очень высокой ноте. И что тогда?»
Мистера Саттерсвейта охватило отчаяние. Эти тона, полутона, обертоны… В них он не очень-то и разбирался. А вот Филип Истни… Господи, только бы не опоздать!
Не успел таксист притормозить, мистер Саттерсвейт выскочил из машины и бросился к дому Джиллиан. Словно молодой спортсмен, он на одном дыхании взлетел на третий этаж. Дверь в квартиру девушки была слегка приоткрыта. Как только мистер Саттерсвейт распахнул ее, то сразу же услышал голос поющего Йошбима. Он понял, что «Песнь пастуха» только началась, и облегченно вздохнул. Мистер Саттерсвейт пулей влетел в гостиную. Девушка сидела в кресле с высокой спинкой и слушала пение. Прокричав ей что-то, он схватил Джиллиан за руку и вытащил ее на лестничную клетку.
Песня, звучавшая по радио, закончилась на очень высокой и продолжительной ноте, взять которую мог не всякий певец. И вслед за этим раздался звон разбитого стекла.
Мимо них в квартиру Джиллиан пробежала бездомная кошка. Девушка рванулась за ней, но мистер Саттерсвейт хоть и с трудом, но удержал ее.
– Нет-нет, туда нельзя, – пробормотал он. – Это опасно. Совершенно никакого запаха. Вы его даже не ощутите. Один только вдох – и вы мертвы. Никто даже и не определит причину вашей смерти. Этот газ мало кому известен.
Мистер Саттерсвейт рассказал девушке все, о чем говорил ему в ресторане мистер Истни. Та слушала его с широко раскрытыми глазами.
3
Достав из кармана часы, Филип Истни сверил время. Они показывали половину двенадцатого. Последние сорок пять минут он прогуливался по набережной Темзы. Перегнувшись через парапет, молодой человек посмотрел на реку, а когда выпрямился, то увидел перед собой того, с кем недавно откровенничал в ресторане «Арлекин».
– Как странно… – улыбаясь, произнес он. – Видимо, судьба. Вы заметили, что сегодня мы встречаемся второй раз?
– Да, – ответил мистер Саттерсвейт. – Вы абсолютно правы – это действительно судьба.
Филип Истни пристально посмотрел на него и весь напрягся.
– Ну и что вы мне можете сказать? – нарочито спокойно произнес он.
– Я только что был у мисс Вест, – решил не лукавить мистер Саттерсвейт.
– Ну и что?
– Мы извлекли из ее квартиры дохлую кошку.
Мистер Истни долго молчал, а потом спросил:
– Кто вы такой?
Мистер Саттерсвейт рассказал молодому человеку, как ему удалось разгадать его преступный замысел и предотвратить убийство Джиллиан.
– Как видите, я успел вовремя, – заметил он и вкрадчиво спросил: – Вам есть что мне сказать?
Мистер Саттерсвейт ожидал, что Филип Истни возмутится, начнет оправдываться, но ничего подобного не произошло.
– Нет, – спокойно ответил тот и, круто развернувшись, пошел прочь.
Мистер Саттерсвейт смотрел ему вслед до тех пор, пока того не поглотила темнота. И все же ему было жаль мистера Истни. Он сочувствовал ему, как только художник может сочувствовать коллеге, как романтик романтику, как заурядный человек настоящему гению…
Непроизвольно вздрогнув, мистер Саттерсвейт наконец пришел в себя и направился за мистером Истни. Туман понемногу рассеивался. Вскоре мистеру Саттерсвейту встретился полицейский. Тот с подозрением посмотрел на него.
– Вы не слышали всплеска воды? – строго спросил блюститель порядка.
– Нет, – ответил ему мистер Саттерсвейт.
Полицейский перегнулся через каменный парапет Темзы и стал вглядываться в воду.
– Наверное, очередной самоубийца, – недовольно пробурчал он. – Все они так заканчивают.
– У них наверняка есть причины.
– Это все из-за денег, – отозвался полицейский. – Реже из-за женщин. Конечно, есть такие женщины, с которыми и жизнь не мила.
– Да, я с вами вполне согласен, – ответил ему мистер Саттерсвейт.
Когда полицейский ушел, мистер Саттерсвейт присел на скамейку. Ему вспомнилась Прекрасная Елена. Так кем же она все-таки была? Просто женщиной или проклятием с необыкновенно красивым лицом?
IX «Мертвый Арлекин»
Теплым солнечным днем мистер Саттерсвейт медленно шагал по Бонд-стрит. Он, как всегда, был одет со вкусом. Путь его лежал в Харчестерскую галерею, где выставлялись картины некоего Фрэнка Бристоу, ранее неизвестного и только в последнее время ставшего невероятно модным. А мистер Саттерсвейт обожал все прекрасное.
Едва он вошел в вестибюль здания, как к нему навстречу кинулся служитель галереи:
– Доброе утро, мистер Саттерсвейт. Не сомневался, что вы придете. Вы знакомы с произведениями Бристоу? Знаете, это нечто! Его картины уникальны.
Купив каталог выставки, мистер Саттерсвейт через сводчатую арку прошел в зал с картинами новомодного художника. Это были главным образом акварели, исполненные в такой необычной манере, что напоминали разноцветные гравюры. Не торопясь мистер Саттерсвейт прошелся по залу и осмотрел все работы Фрэнка Бристоу. В целом они ему понравились, и он пришел к выводу, что этот художник, чьи произведения отличались оригинальным видением жизни и изяществом исполнения, заслуживает всеобщего признания. Однако среди картин были и откровенно «сырые» работы. Но этого и следовало ожидать. Молодому таланту нужно время.
Он остановился перед небольшим полотном, на котором был изображен Вестминстерский мост с многочисленными автобусами, трамваями и спешащей по нему толпою пешеходов. Это была небольшая, но мастерски исполненная картина. Под ней висела табличка с названием – «Муравейник». Мистер Саттерсвейт двинулся дальше, но тут неожиданно вздрогнул и замер. Его взгляд упал на картину, которая называлась «Мертвый Арлекин». На ней был изображен мужчина в костюме Арлекина. Раскинув руки, он лежал на полу, выложенном в шахматном порядке черной и белой плиткой. На заднем плане виднелось окно, в которое на фоне пламенеющего заката заглядывал тот же самый Арлекин.
Картина поразила мистера Саттерсвейта по двум причинам. Во-первых, он узнал – или так ему показалось – лицо изображенного на ней мужчины. Его облик напоминал ему мистера Кина, встречи с которым у мистера Саттерсвейта всегда происходили при загадочных обстоятельствах.