Страница 13 из 101
Степан плотоядно улыбался, а меня едва не тошнило. Нет, чтобы девушке красивую историю рассказать — только мерзость всякую.
Я молча цедила выдохшееся шампанское, пока Степан старательно обыскивал взглядом «все мои трещинки», и самое лучшее, что произошло в следующие несколько минут, был бой курантов и одуряющий визг «С Новым годом!».
Хозяин дома умчался запускать салюты, а я легонько прикоснулась бокалом к раме.
— С новым годом, принцесса!
Когда девушка на картине моргнула, я поняла, что пора искать укромный уголок и завалиться спать.
Но, видать, в эту самую ночь задуманное сбывалось у всех, кроме меня. Едва я забрела в тихую комнату, где стоял вполне приличный диван, застланный премиленьким пледом в клеточку, как следом за мною ввалился Степан, благоухающий порохом и перегаром.
— Наконец-то одни! — шумно выдохнул он, расстегивая рубашку. Видок у него был неважный: глаза красные, в уголках губ отвратительно пузырилась слюна.
— Да пошел ты! — я схватила плед и демонстративно улеглась на диван.
— Совсем не нравлюсь?
— Совсем.
— А хочешь, я тебе принцессу подарю? Она мне очень дорога, а тебе — подарю.
Перспектива была заманчивой, но цена в виде конопатой лоснящейся морды, нависшей над моим драгоценным телом, кусалась больно.
— Не хочу, — буркнула я и отвернулась.
— Ну и пошла в ***.
«Кавалер» в порыве благородства вытащил у меня из-под головы подушку и примостился на коврике у дивана, и совсем скоро я услышала воистину медвежий храп.
— Слава Богу, — перекрестилась я, засыпая. Завтра постараюсь забыть этот позор.
Проснулась я от того, что кто-то больно хлестал меня по щекам.
— Уйди, сволочь.
— Да проснись ты.
Низкий встревоженный голос с хрипотцой был мне незнаком. Я приподнялась на локтях, с недоумением глядя на серые стены, высоченный потолок. Как мы очутились в погребе?
Степан сидел рядом, прямой, как струна, и бледный, как полотно. От былой спеси и самодовольства не осталось и следа.
— Ты помнишь, как мы?
— Ничего такого не было, — вспыхнула я, а сердце екнуло: а вдруг!
— Да я о серьезных вещах говорю, — рявкнул Степан, вскакивая на ноги. В помещении было прохладно, и он в расстегнутой рубахе и тонких джинсах, без носков покрылся пупырышками. Я же бессовестно куталась в теплый плед.
— Где это мы? — лениво спросила я, отказываясь просыпаться.
— Ты меня спрашиваешь?
— Добрые духи! Наконец-то услышали меня, — звонкий девичий голосок гулко прокатился в стенах нашего пристанища, и тут меня едва не хватил удар: откуда-то из темноты к нам приближалось видение в платье до пят и горящей свечой в руке.
Я неосознанно поползла к Степану и обхватила его колени. Он положил свою мясистую руку на мою голову и почти нежно потрепал по волосам.
— Не бойся, это всего лишь…
Он так и не сумел закончить фразу. Я тоже впала в ступор, узнав в таинственной незнакомке принцессу с картины. То же лицо, то же платье, только чистое и опрятное. Та же вселенская грусть в глазах.
— Ты что-то курил? — шепотом спросила я Степана, глядя на него снизу вверх. Тот сжал губы и покачал головой. Может, забыл?
Между тем принцесса приблизилась к ним на расстояние вытянутой руки и казалась такой реальной, что прошибал пот. Я видела, как раздуваются ее ноздри, как пульсирует крошечная жилка под глазом, как вздымается маленькая девичья грудь.
Видение поставило свечу на небольшой деревянный столик и опустилось рядом с нами на колени.
— Меня зовут Изабелла, — печально улыбнулась она, — Вы даже представить себе не можете, как я рада вас видеть. Я столько ночей молилась о том, чтобы Господь послал мне помощь. Он услышал меня.
— Я что-то ничего не пойму, — прошептал Степан.
— Заткнись, — посоветовала я и протянула Изабелле руки. Они почему-то прошли сквозь нее, как тень.
— Вы призраки, — почти радостно воскликнула принцесса, — Вы можете ходить сквозь стены. И вы должны помочь мне.
— Как? — удивилась я. Положение призрака, даже во сне, казалось мне малоприятным. А помогать девушке с картины… Как? Чем?
— Меня обвиняют в колдовстве, — заплакала Изабелла, — А я даже ни одного заклинания не знаю. И отца за всю свою жизнь я почти не видела, вечно весь в королевских делах, мне незачем его проклинать!
— Разве он не казнил твоего любовника?
— Какого? — Изабелла совершенно правдоподобно схватилась за голову, — Я чиста перед Господом и перед будущим мужем. И принц Себастьян мне очень мил. Следующим летом у нас должна быть свадьба.
— И никакого ухажера из местных дворян?
Девушка удивленно хлопала ресницами, а я умилялась: ну дитя дитем. Какие любовники — ей едва 14. И такой искренний наивный взгляд.
— Как нам тебе помочь? — подал голос Степан. Надо же! Рыцарь предлагал перчатку помощи. Жаль, у меня не было с собой видеокамеры.
— Узнайте правду! Вы ведь духи, вам все подвластно — запертые звери, тайные разговоры. Я должна узнать правду и сообщить ее дяде. Он такой добрый. Просто сильно расстроился из-за смерти отца.
Ничего себе, «добрый», подумала я. Знала бы ты, деточка, историю…
— Идем, — рука «рыцаря» потянула меня за локоть, — Поможем девушке.
— Спасибо, добрые духи!
Я уходила, увлекаемая Степаном неизвестно куда, а перед глазами стояло красивое доверчивое лицо с глазенками, припухшими от слез. Я и сама готова была разрыдаться.
В порыве сентиментальности я и не заметила, как Степан протащил меня сквозь стену: он и сам обалдел. В коридоре, выстланном каменными плитами, он меня отпустил и неожиданно больно ущипнул.
— Придурок, — я с удовольствием съездила ему по физиономии.
— Больно, — прошептал он, глядя на меня круглыми, как у филина глазами, — Во сне не бывает больно.
— А если снится, что больно? — предположила я.
— Не знаю, — признался Степан, — Никогда так не попадал. В глухое Средневековье, в компании шлюхи.
— Урод, — я со злостью пнула его в плечо. Степан едва шелохнулся: то ли я ослабла, то ли в самом деле крепыш. Но мне было все равно: разгневанная и оскорбленная до глубины души, я больше не хотела видеть этого рябого козла.
— Куда? — крикнул он мне вслед. Я чувствовала у себя за спиной его ненавистное сопение, — И чего ты такая обидчивая?
— Не мешай, — огрызнулась я, — Уж если мы оказались в этом дурацком сне, то позволь мне насладиться.
— В чем удовольствие-то?
— Когда я еще смогу бродить сквозь стены?
— А мне что делать?
— Можешь сидеть здесь и ждать, пока проснешься. А еще лучше — исчезни.
Я молча зашагала вперед, Степан едва слышно пошаркивал сзади. Наверное, нелегко босыми ступнями по каменному полу. Да и мне в капроновых чулках тоже несладко.
Странно все: проходим сквозь стены, предметы, тела, а боль и холод чувствуем. А еще тепло: я то и дело спотыкалась о шероховатые глыбы в полу, Степан меня подхватывал и даже предлагал понести на руках. И он был по-человечески теплым…
— Долго нам еще идти? — проворчал он.
— Извини, забыла купить путеводитель, — съязвила я.
— Ты жаба, — вздохнул Степан, — Хоть бы одного ласкового слова дождаться.
Я промолчала, раздираемая неожиданным приливом чувств, сродни совести. Только это была не совесть, а глупость, которую я постаралась поскорее выбросить из головы. У нас здесь другая миссия: искать иголку в стоге сена. И сено неожиданно нашлось.
— Живые люди! — воскликнул Степан, — Гляди какие латы! Мечи! Такие даже в Японии не купишь.
Мы набрели на четырех стражников, охраняющих массивную деревянную дверь, богато украшенную каким-то блестящим металлом. Может, и золотом: я не большой эксперт, а проб в Средневековье не ставили.
Стражники выглядели достаточно солидно, но лица их почему-то были бледны. Чуть поодаль стояло деревянное ведро. Я осторожно приблизилась и заглянула в него. Содержимое было странным, напоминало блевотину, и тяга к исследованию ведра быстро иссякла.