Страница 23 из 37
В очень давние времена на мысе был сооружен маяк, который помогал мореплавателям ориентироваться ночью в море, чтобы не разбиться о скалистый берег и опасные рифы.
Бессменным смотрителем маяка многие годы был отставной военный моряк, бывший боцман, Старый Галс. Здесь он жил со своей семнадцатилетней внучкой Джой. Сын его Скифф, капитан брига «Ослепительный», погиб пятнадцать лет назад вместе с женой и своей командой, вступив в неравный бой с мятежной эскадрой, возглавляемой изменником, адмиралом Гавиланом.
Тогда дочь Галса гостила на корабле своего мужа. Молодая счастливая чета собиралась провести очередной отпуск в Ноузгее, в Городе Цветов, оставив маленькую кроху у дедушки. И тут неожиданно произошли те печальные события в стране: разразился путч, возлавляемый Трайдором при поддержке Черного адмирала.
Старик заменил осиротевшей девочке и отца, и мать. Несмотря на то, что Галс баловал свою единственную внучку, он воспитывал ее как мальчишку.
Джой с раннего детства приучена была к самостоятельности. Она прекрасно готовила и шила, отлично плавала и стреляла, знала навигацию и лихо управляла парусным шлюпом…
Из небольшого белого домика, прилепившегося к основанию маяка, появилась молодая красивая девушка, за ней, жмурясь от солнца, нехотя следовал ленивый полосатый кот.
– С добрым утром, дедушка! – сказала она, наклоняясь и нежно целуя старого моряка, который, устроившись на пороге крыльца, чинил порванные тигровой акулой сети.
– С добрым, внучка!
– Я иду купаться! – крикнула белокурая девушка, легко сбегая по каменным щербатым ступеням, ведущим вниз, к морю.
– Иди, Джой! А то твой Малыш, наверное, заскучал. Вчерашний шторм не позволил вам всласть порезвиться. Хорошо, что мы предусмотрительно вытащили наш шлюп на берег, а то его вчера разнесло бы в щепы.
Джой, пританцовывая и кружась, запрокинув со счастливой улыбкой лицо к утреннему солнцу, босиком бежала по песчаной полоске пляжа, которую лизали ласковые волны залива. Она еще издали увидела своего любимца – Веселого Малыша, который лениво плескался на золотой отмели у прибрежных скал. Он был несмышленым дельфиненком, когда его раненого нашла у берега внучка Старого Галса. Она выходила больного дельфиненка. С тех пор он и девушка стали неразлучными друзьями.
– Малыш! Малыш! – ласково позвала девушка и помахала рукой.
Дельфин, услышав знакомый серебристый голос и шлепанье по воде ее босых ног, от радости выпрыгнув из воды, сделал высоко в воздухе головокружительный кульбит, которому позавидовал бы самый искусный акробат в цирке, и плюхнулся в воду, подняв фонтан соленых брызг.
Девушка, скинув легкое платьице, вошла в ласковое море. Рядом тут же возник сверкающий на солнце черный плавник Малыша. Обрадованный дельфин вертелся и крутился, словно юла, и неугомонно что-то «щебетал» на своем дельфиньем языке.
– Что, Малыш? Чем ты так встревожен? – спросила Джой, ласково обхватив его скользкий плавник.
Но дельфин устремился в сторону торчащих из воды скал и потащил ее за собой, словно верный пес.
– Дедушка! Дедушка! – запыхавшаяся девушка впорхнула в домик.
– Что случилось, Джой? – обернулся обеспокоенный старый моряк. – На тебе, бедняжка, лица нет!
– Дедушка! Там на берегу!
– Что на берегу?
– Там на берегу лежит юноша!
– Какой еще юноша? – спросил старик, поднимаясь из-за стола.
– Я не знаю!
– Ну-ка, внученька, быстро показывай, где он!
– Дедушка, он вон там, где начинаются Серые Скалы!
Джой быстро побежала обратно, туда, где только что они с Малышом нашли утонувшего юношу. За ней, прихрамывая и опираясь на палку, спешил старый моряк.
Недалеко от Серых Скал на узкой песчаной полоске пляжа, где обычно плавала девушка со своим питомцем, неподвижно лежал полуодетый молодой человек. Возможно, несчастный из последних сил выбрался на сушу и потерял сознание, или его выбросило на берег волной прибоя, или его вытолкнул из воды дельфин. Возбужденный Малыш, высунувшись из воды, без остановки что-то возбужденно по-дельфиньи «чирикал».
Опустившись на колени перед безжизненным телом, Старый Галс перевернул его на спину и обнаружил, что незнакомец еще дышит. Очень слабо, но дышит…
– Он живой, Джой! – обрадовано вокликнул старый моряк. – Вот только без сознания.
– Живой! Живой, дышит, – засуетилась обрадованная девушка.
– Наверное, наглотался соленой водицы во время шторма. – Старый Галс, кряхтя, приподнял Торбеллино. – И, судя по всему, парня помесило прилично в прибое во время шторма. Давай перенесем беднягу в наш домик.
– Откуда он, дедушка?
– Вероятно, потерпел кораблекрушение поблизости какой-нибудь корабль, а он один из тех немногих счастливчиков, кому удалось спастись во вчерашней разыгравшейся стихии.
С огромным трудом они дотащили бесчувственного Торбеллино до домика и уложили на кровать.
– Ты подежурь рядом с ним, а я по берегу пройдусь. Посмотрю, может, еще кто-нибудь уцелел после вчерашней бури.
Галс, побродив по отмели, усеянной выброшенными штормом водорослями, больше никого не обнаружил и вернулся обратно. Потерпевший был по-прежнему без сознания, но уже чувствовал себя намного лучше, хотя и бредил. Лицо его порозовело, дыхание стало тихим, но ровным. Джой всю ночь, не смыкая глаз, продежурила у постели больного, она ни на шаг не отходила от несчастного юноши.
Торбеллино очнулся только на следующий день, под утро. Первое, что он увидел, когда открыл глаза, было нежное девичье личико с огромными темно-серыми глазами, склонившееся над ним.
– Где я?
– Не волнуйтесь. Вы в безопасности. Что с вами случилось?
– Я совершенно ничего не помню. В памяти только огромная волна, которая надвигается стеной, – промолвил Торбеллино, с трудом приподнявшись на локте и оглядываясь вокруг. Он находился в небольшой светлой комнатке, обстановка которой была довольно скромной. Кроме стола, швейной машинки у окна, пары стульев, небольшой этажерки с книгами и моделью парусника, сундука в углу да большого зеркала на стене ничего особенного в ней не было. Но во всем чувствовалась заботливая женская рука: на подоконнике, где дремал полосатый кот, стояла стеклянная ваза с букетом полевых колокольчиков, на столе – белоснежная скатерть с затейливой вышивкой, на стене – пара небольших картин с морскими пейзажами, украшенными цветами…
– Дедушка! Дедушка! Он очнулся! – радостно крикнула кому-то девушка.
Скрипнула входная дверь, и появился крепкий высокий старик с обветренным лицом, в выгоревшей на солнце полосатой тельняшке.
– Ну, вот и прекрасно! Выходит, у нас сегодня большой праздник. Здорово повезло тебе, парень! Уцелеть в такой сильный шторм – это настоящее чудо, – сказал обрадованный старый моряк. – Признавайся, наверное, перепугался насмерть, оказавшись в такой передряге?
– Да, нет. Как-то не успел, – слабо улыбнулся больной.
– Погоди, погоди, парень! – удивленно воскликнул Старый Галс, прищурив глаза и внимательно всматриваясь в бледное лицо юноши. – Мне кажется, мы с тобой уже где-то встречались!
Торбеллино тоже показалось, что пожилого моряка он где-то уже видел. Голос также показался очень знакомым.
– Может, в Бельканто? – неуверенно произнес он.
– Точно! – хлопнув себя по колену, радостно воскликнул дедушка Джой. – Помнишь кабачок в Бельканто, что на Улице Оружейников? Не помню, как он называется…
– Кабачок «У Веселого Джастина».
– Да, вот именно, «У Веселого Джастина»!
– Дедушка, милый, ты же обещал! – вспыхнула от возмущения девушка.
– Джой, я только на секунду туда зашел. Клянусь, больше этого не повторится, – стал оправдываться смутившийся старик.
– Вы еще про «Ослепительный» рассказывали? – откликнулся молодой фрид.
– Ну, да! А потом меня увел дружище Анкоро. Тесен, однако, мир! Дорогая внученька, ну-ка, быстренько приготовь нам что-нибудь перекусить! Да вина не забудь! Друзья, как говорится, встречаются вновь! Вот так встреча, парень! Прямо чудеса какие-то!