Страница 19 из 24
Незнайка, как говорится, был убит горем. Он ни с кем не хотел разговаривать. Улыбка исчезла с его лица. У него пропал аппетит. Ночью он ни на минуту не мог заснуть, а на следующий день ходил такой скучный, что на него было жалко смотреть.
— Нельзя ли всё-таки простить Незнайку? — сказала Знайке Селёдочка. По-моему, он больше не будет шалить. Притом он так хорошо переносит состояние невесомости. Для него это будет слишком сильное наказание.
— Это не наказание, а мера предосторожности, — строго ответил Знайка. — Путешествие на Луну — не увеселительная прогулка. В это путешествие должны отправиться лишь самые умные и самые дисциплинированные коротышки. Незнайка очень хорошо переносит состояние невесомости, но зато состояние его умственных способностей оставляет покуда желать много лучшего. От своей недисциплинированности Незнайка и сам пострадает, и других подведёт. А космос не такая вещь, с которой можно шутить. Пусть лучше Незнайка подождёт до следующего раза, а за это время постарается поумнеть. Это моё последнее слово!
Услышав такой категорический ответ. Селёдочка больше не возобновляла этого разговора.
Со временем Незнайка понемножечку успокоился и уже не убивался, как прежде. Аппетит вернулся к нему. Сон тоже улучшился. Вместе с другими коротышками Незнайка приходил в Космический городок, наблюдал, как производятся испытания ракеты, как тренируются путешественники перед отправлением в космос, слушал лекции Фуксии и Селёдочки о Луне, о межпланетных полётах. Казалось, что он совершенно примирился со своей участью и уже не мечтает о путешествии на Луну. Даже характер у Незнайки как будто переменился. Самые наблюдательные коротышки замечали, что Незнайка стал часто о чём-то задумываться. Когда у него бывали припадки задумчивости, на лице появлялась какая-то мечтательная улыбка, словно Незнайка чему-то радовался. Никто, однако ж, не мог догадаться, что его настраивало на такой радостный лад.
Однажды Незнайка встретил Пончика и сказал:
— Слушай, Пончик, теперь мы с тобой товарищи по несчастью.
— По какому несчастью? — не понял Пончик.
— Ну, тебя ведь не берут на Луну, и меня тоже.
— Мне нельзя на Луну. Я слишком тяжёленький. Ракета не поднимет меня, — сказал Пончик.
— Глупости! — ответил Незнайка. — Все, кто полетит в ракете, будут в состоянии невесомости, так что для ракеты все равно, тяжёленький ты или не тяжёленький. Никто ничего не будет весить. Понял?
— Почему же тогда меня не берут? Это несправедливо! — воскликнул Пончик.
— Ещё как несправедливо! — подхватил Незнайка. — Так несправедливо, что и сказать нельзя. Мы с тобой должны исправить эту несправедливость.
— Как же её исправить?
— Ночью, накануне отлёта, мы залезем в ракету и спрячемся. А утром, когда ракета улетит в космическое пространство, мы вылезем. Не станут же из-за нас возвращать ракету обратно.
— А разве можно делать такие вещи? — спросил Пончик.
— Почему же нельзя? Вот чудак! Самое главное, понимаешь, — это чтоб нас не успели высадить, пока мы находимся на Земле. А в космосе уж не высадят, можешь не беспокоиться.
— А где мы спрячемся?
— В пищевом отсеке. Там очень удобно и разных продуктов масса.
— Масса продуктов — это хорошо! — сказал Пончик. — Но ведь ракета рассчитана на сорок восемь путешественников.
— Чепуха! — сказал Незнайка. — Где это видано, чтоб было сорок восемь путешественников. Что это за цифра такая, подумай сам. Для ровного счета надо, чтоб было пятьдесят. А где поместится сорок восемь, туда влезет и пятьдесят. Потом, нам ведь с тобой не надо места в каюте: мы будем сидеть в пищевом отсеке. В тесноте, как говорится, да не в обиде.
— А ты точно знаешь, что в пищевом отсеке продукты есть? — спросил Пончик.
— Своими глазами видел, вот не сойти с места! — поклялся Незнайка. Я, брат, ракету всю вдоль и поперёк изучил. Все, что хочешь, с закрытыми глазами найду.
— Ну что ж, тогда ладно, — согласился Пончик.
Вечером, накануне назначенного для отлёта дня, Незнайка и Пончик не легли спать. Дождавшись, когда все коротышки уснут, они выбрались потихоньку из дома и отправились в Космический городок. Ночь была тёмная, и у Пончика мороз подирал по коже от страха. При мысли, что он скоро унесётся в космическое пространство, душа у него уходила, как говорится, в пятки. Он уже раскаивался, что ввязался в такое опасное предприятие, однако стыдился признаться Незнайке, что струсил.
Было уже совсем поздно, когда Незнайка и Пончик добрались до Космического городка. Взошла Луна, и вокруг стало светлей. Прокравшись мимо домов, наши друзья очутились на краю круглой площади, в центре которой возвышалась космическая ракета. Она поблёскивала своими стальными боками в голубоватом свете Луны, а Незнайке и Пончику казалось, что ракета светится сама собой, словно была сделана из какого-то светящегося металла. В её очертаниях было что-то смелое и стремительное, неудержимо рвущееся кверху: казалось, что ракета вот-вот сорвётся со своего места и полетит ввысь.
Стараясь проскользнуть незамеченными. Незнайка и Пончик пригнулись к земле и в таком скрюченном виде пересекли площадь. Очутившись возле ракеты, Незнайка нажал пальцем кнопку, которая имелась в её хвостовой части. Бесшумно открылась дверца, и к ногам путешественников опустилась небольшая металлическая лестничка. Увидев, что Пончик медлит, Незнайка взял его за руку. Они вместе поднялись по ступенькам и вошли в так называемую шлюзовую камеру. Это была как бы небольшая комнатка с двумя герметически закрывающимися дверями. Одна дверь, через которую вошли Незнайка и Пончик, вела наружу, другая вела внутрь космического корабля.
Как только друзья вошли в шлюзовую камеру, наружная дверь автоматически закрылась. Пончик увидел, что путь к отступлению отрезан, и от испуга у него все похолодело внутри. Он хотел что-то сказать, но язык словно одеревенел во рту, а голова стала как пустое ведро. Он уже сам не понимал, о чём думал, и не знал, думал ли он о чем-нибудь вообще. В голове у него почему-то всё время вертелись слова песенки, которую он слышал когда-то: «Прощай, любимая берёза! Прощай, дорогая сосна!» От этих слов ему стало как-то обидно и грустно до слёз.