Страница 33 из 42
Женившись на Нелли, Ободзинский твердо пообещал, что бросит пить. И слово свое сдержал. На собственной свадьбе он не выпил ни грамма спиртного, даже шампанского не пригубил. В этом браке у него родились две девочки – Анжелика (60-е) и Валерия (конец 70-х).
В 1964 году судьбе было угодно занести Ободзинского с концертами в Норильск. На одном из тех концертов совершенно случайно оказался Павел Шахнарович, которому выступление певца очень понравилось. Узнав имя певца, Шахнарович запомнил его и вскоре уехал в Москву. А через какое-то время, благодаря его рассказам, из столицы Валерию пришло сразу два заманчивых предложения: его приглашали в свой состав оркестры Эдди Рознера и Олега Лундстрема. Ободзинский выбрал последний.
Выбор молодого певца был чисто интуитивный (никого из руководителей оркестров он близко не знал), но его выбор очень гармонично совпал с показаниями гороскопа. Олег Лундстрем (20 марта 1916 года , Рыбы-Дракон ) имел хорошую гармонию со Змеей-Ободзинским, в то время как у Эдди Рознера (13 мая 1910 года , Телец-Собака ) этого не было ни по одному из знаков. Поэтому, попади он к нему, его певческая карьера могла сложиться самым непредсказуемым образом. А у Лундстрема он получил тот нужный импульс, который в итоге и вывел его в «звезды». Работа в его оркестре научила певца многому, но главное – она сделала его профессионалом. Кроме этого, она позволила ему завести массу новых знакомств в столичной музыкальной тусовке, хотя эти знакомства не всегда приносили ему пользу. Например, маститые композиторы наотрез отказывались работать с «безродным» певцом, поэтому в основном ему отдавали свои песни молодые композиторы. Первый успех пришел к Ободзинскому с песней «Луна на солнечном берегу».
В 1967 году противостояние Ободзинского и маститых композиторов достигло своего пика. Все, как написано в гороскопе Змеи на год ее векторной «хозяйки» Козы (1967 ): «В этот год Змея может удариться во все тяжкие и пережить сильнейшее эмоциональное потрясение. Ее страсть может достигнуть пика и полностью вымотать Змею, довести ее до нервного истощения».
В итоге Ободзинский покидает Москву и принимает предложение перейти в Донецкую филармонию. В том же году он отправился в двухмесячное гастрольное турне по маршруту Красноярск – Томск – Хабаровск – Владивосток и имел огромный успех у сибиряков. Эхо этого успеха дошло и до Москвы. Молодой композитор Давид Тухманов, который впервые обратил внимание на Ободзинского еще когда тот работал у Лундстрема, отдает ему две свои новые песни: «Эти глаза напротив» и «Восточную песню». Последнюю певец исполнил в новогоднем «Огоньке» и на следующее утро проснулся знаменитым.
Вспоминает Нелли Ободзинская: «Однажды мы с Валерием поехали в гости к Тухмановым. Жена композитора поэт Таня Сашко писала слова очередной песни. Первая строка была «Эти глаза напротив чайного цвета». Кто-то спросил: «Почему именно чайного?» Таня сказала: «Посмотрите на Нелли». Тухманов сел за рояль, и мы пропели эту песню все вместе. Учили до утра. А в 10 часов Давид позвонил редактору фирмы «Мелодия», мы поехали к нему, и Валерий записал ее с первого дубля…»
Заметим, что Тухманов, как и Лундстрем, тоже был Драконом, только рожденным под знаком Рака (20 июля 1940 года ). Таким образом, и здесь все четко встраивается в прогноз гороскопа: Ободзинскому помогали только «созвучные» с ним знаки. Правда, помощь эта длилась не вечно, что тоже объясняет гороскоп. Читаем: «Драконы привлекают Змей своим блеском и сходными чертами, но долго обожать Змеи не в состоянии. К тому же они не умеют работать как Драконы, и вряд ли последним это понравится».
Ободзинский ворвался на эстрадный Олимп стремительно, сразу потеснив таких признанных корифеев советской песни, как Иосиф Кобзон, Эдуард Хиль, Вадим Мулерман, Юрий Гуляев. Наверное, единственным певцом, кто мог тогда составить конкуренцию Валерию в жанре лирической песни, был Муслим Магомаев (17 августа 1942 года , Лев-Лошадь ), который был его зодиакальным антиподом из разряда 50/50: если Водолей и Лев еще ладят друг с другом, то Змея и Лошадь являются антагонистами.
Чем же привлекал слушателей Ободзинский? Во-первых, он был одним из немногих тогдашних певцов, кто совсем не исполнял так называемых «гражданско-патриотических» песен. Основной темой певца Ободзинского была любовная лирика (за это к нему приклеился ярлык «будуарный певец»). Во-вторых, у него был прекрасный голос, который соответствовал его имиджу «героя-любовника», хотя в реальной жизни он никогда не блистал выдающимися внешними данными. Он был небольшого роста (поэтому всегда носил обувь на высокой подошве), курносый. Но за голос ему прощали все. Вот что рассказывает о тогдашней популярности Ободзинского директор его ансамбля П. Шахнарович:
«Приведу для сравнения такие цифры: в Запорожье у Магомаева – 7 дней, 8 концертов, на круг 89 % заполняемости зала. Мы работаем 10 дней, 14 концертов, 100 % аншлаг плюс еще процентов двадцать мы продаем входных. Вот что такое тогда был Ободзинский. Конечно, основная часть публики – молодежь и особенно девочки. Девочки – это был наш бич. Мы переезжаем из города в город – за нами человек десять девочек едут всегда. Бывало, по месяцу за нами ездили. В этом отношении он был большой специалист. Говорил:
– Слушай, я от этих девок устал уже. Но ведь жалко их. У них и денег на билеты нет. Ты уж их посади.
Жена, которая ездила на гастроли с ним, относилась ко всему спокойно – а что делать?»
Первая пластинка Ободзинского вышла в конце 60-х и мгновенно стала раритетом. Однако сам певец с этого почти ничего не поимел. Судите сами. Стоила она 2 рубля 60 копеек, и ее тираж был 13 миллионов. Государство на ней заработало порядка 30 миллионов, но певцу с них досталось… 150 рублей. Однако, не принеся ему денег, эта пластинка принесла ему другое – всесоюзную славу. А это, по сути, те же деньги, только не столь быстрые.
В то же время параллельно с небывалым успехом, который певец с каждым днем приобретал у слушателей, нарастала и его критика официальными властями. Главной претензией к нашему герою было то, что он не такой, как все. Он не поет гражданских песен, его поведение на сцене более раскованно, чем того требует советская мораль. Когда в 1971 году концерт Ободзинского лично посетил министр культуры РСФСР Попов, его возмущению не было предела. «И это называется советский певец! – прилюдно возмущался министр. – Я такого «западничества» не потерплю!» И тут же было отдано распоряжение соответствующим инстанциям ни в коем случае не позволять Ободзинскому давать концерты в пределах РСФСР (отметим, что год Свиньи (1971 ) неудачен для Змеи).
Длился этот запрет около года, пока в дело не вмешался другой высокопоставленный чиновник – заведующий отделом культуры ЦК КПСС Василий Шауро, который любил творчество Валерия. На концерте в Днепропетровске он поинтересовался, почему это певец не дает концертов в Москве. И тот ответил ему как на духу: министр запретил. Шауро пообещал лично разобраться с этим вопросом, и вскоре проблема была решена в положительную сторону: Ободзинский вновь стал «въездным» в Россию. В Советском Союзе подобная практика была весьма распространена: то есть один чиновник мог что-то запретить, а другой этот запрет отменить.
И все же недоброжелателей у певца было гораздо больше, чем друзей. Тот же начальник городского управления культуры Москвы, узнав, что в Театре эстрады намечается месячное выступление Ободзинского, позвонил директору театра и потребовал сократить концерты до недели. «Столько концертов у нас даже Райкин не дает! – гремел в трубке голос разгневанного чиновника. – А тут какой-то Ободзинский! У него же пошлый репертуар!»
Был эпизод, когда на певца осерчала сама министр культуры СССР Екатерина Фурцева, которая по гороскопу была антагонистом Змеи-Ободзинского – она родилась в год Собаки (24 ноября 1910 года , Стрелец-Собака ).
Однажды она посетила апрелевский завод «Мелодия» и, проходя по цеху, спросила у рабочих: