Страница 33 из 92
Некоторые города открыто перешли на сторону крестьян; в других восставшие пользовались сочувствием городских низов. Парижане послали несколько отрядов и помогли Жакам в разрушении многих замков в окрестностях Парижа, поскольку это мешало дофину блокировать столицу; Но эта помощь была незначительна, и настоящий союз горожан и крестьян так и не сложился.
Наибольший размах восстание приняло в Бовези. Во главе объединившихся отрядов крестьян встал Гильом Каль, человек бывалый и знакомый с военным делом. Он назначал капитанов в отдельные отряды и рассылал в другие области приказы, запечатанные печатью с королевским гербом. На знаменах восставших был королевский герб. В этом сказались монархические иллюзии крестьянства, выступавшего против феодалов, но за «доброго короля».
Около селения Мелло крестьяне встретились на поле боя с Карлом Злым, выступившим против крестьян со своими рыцарями. Два дня враги простояли друг против друга в полной боевой готовности, и рыцари не осмелились начать сражение — их было не более 1 тыс. против 6 тыс. крестьян. Тогда Карл Злой предложил перемирие и выразил готовность сотрудничать с Жаками. Поскольку он был союзником Этьена Марселя, от которого восставшие крестьяне получали помощь, то Каль явился к Карлу, поверив рыцарскому слову и не потребовав заложников. Он предпочел вестр переговоры, так как опасался, что необученные военному делу жаки потерпят поражение в бою. Он был вероломно схвачен, и лишь тогда рыцари набросились на лишенных военачальника крестьян и жестоко их разгромили. Гильом Каль и его товарищи были подвергнуты мучительной казни. На этом восстание в Бовези прекратилось.
Но в других областях, где действовали, по большей части разрозненные, крестьянские отряды, волнения продолжались; лишь в августе было покончено и с ними. Характерно, что сил местного дворянства оказалось для этого недостаточно, потребовались королевские отряды. После подавления восстания дворянство расправилось с крестьянами чрезвычайно жестоко: казни, штрафы и контрибуции обрушились на деревни и села. Все же феодалы долго не могли забыть панического ужаса, охватившего их во время восстания, и длительное время не решались снова увеличить феодальные платежи.
Разгром крестьян означал также конец парижского восстания. В конце июня дофин с большой армией подошел к стенам Парижа. Потеряв надежду на получение помощи от других городов, Этьен Марсель согласился впустить в столицу английский отряд, приведенный Карлом Злым. Это вызвало возмущение парижан. От Этьена Марселя отшатнулось большинство его приверженцев, и 31 июля он был убит сторонниками дофина. Карл вступил в Париж и расправился с главными участниками восстания. Мероприятия Штатов были отменены, и в дальнейшем они опять стали созываться только по воле короля для вотирования субсидий на войну. В чем причины поражения парижского восстания?
Поскольку Штаты не смогли радикально изменить налоговой системы и бедный люд должен был по-прежнему отдавать большую часть своего достатка, чем богачи, они потеряли поддержку народа. Созданный Штатами аппарат для сбора субсидий был не лучше королевского, и деньги поступали так же туго, как и раньше. Рознь между городами и феодалами, имевшая на севере Франции глубокие корни, не позволила сословиям выступить совместно; действия парижан на Штатах привели к тому, что рыцари перешли на сторону дофина. Когда же Штаты потеряли также и поддержку городов, парижское богатое купечество оказалось изолированным и пошло на сговор не только с Карлом Злым, но и с национальными врагами-англичанами. Тогда и парижский народ отшатнулся от Этьена Марселя, и его дни были сочтены.
Характерен радикализм, который отличал цели и действия крестьян, стремившихся «уничтожить дворян всего мира и самим стать господами». Эти цели были в ту пору совершенно недостижимы. Но, несмотря на поражение, практически жаки пресекли чрезмерные посягательства сеньоров, и это обеспечило возможность дальнейшего развития крестьянского хозяйства. Кроме того, Жакерия способствовала известному сплочению крестьян, действовавших на значительных (по французским масштабам) территориях. Война и восстание повысили у крестьян сознание своего политического значения и веса, своего долга перед родиной, что особенно отчетливо проявилось в партизанской борьбе и достигло полного выражения на последнем этапе войны — в 1420–1450 гг.
Руководители парижского народного движения желали поставить под свой контроль управление страной. Эта цель была более достижима. Контроль сословного представительства над государственной властью практически осуществлялся (правда, в гораздо меньших размерах) в других странах. Но в XIV в. он нигде не был в руках лишь одних городов, для этого последним надо было иметь союзников в лице рыцарей. Однако именно во Франции такого рода союз был невозможен. Его исключала четкость классового и сословного деления французского общества, классическая завершенность его социальной структуры, чреватая важными последствиями в будущем.
Из бурных событий 1356–1358 гг. королевская власть извлекла многие уроки. Проведенная налоговая реформа (установление новых податных единиц), упорядочение сбора субсидий, действенный контроль над сборщиками — все эти меры были подсказаны Штатами. Немалому научило и поражение при Пуатье. Возросла роль наемных отрядов в армии: была усилена артиллерия. На пост главнокомандующего (коннетабля) был назначен в обход крупных феодалов мелкий рыцарь, талантливый полководец Дюгеклен. Все это принесло свои плоды.
Условия мира с Англией, заключенного в Бретиньи в 1360 г.[115], были очень тяжелы — Англия получила весь юго-запад, от Луары до Пиренеев. Однако уже через 15 лет за ней осталось лишь побережье между Бордо и Байонной. Избегая крупных сражений и действуя одновременно почти по всей обширной границе английских владений, французская армия постепенно оттеснила англичан к морю. Эти крупные успехи были достигнуты в результате чрезвычайного напряжения всех сил страны. Огромные расходы на войну легли тяжелым бременем на плечи народа — крестьянства и основной массы городского населения, так как привилегированные сословия и городская верхушка по-прежнему перекладывали на них главную долю платежей. Но к концу 70-х годов, когда военные действия сильно сократились, а налоги между тем продолжали расти (для уплаты долгов казны), народ уже не видел никакого оправдания этим тяготам[116]. Он ответил восстаниями, которые прокатились в 1379–1384 гг. по всей стране [117].
Начало положили южные города, так как в Лангедоке ко всем бедствиям прибавилась еще ожесточенная борьба местных крупных феодалов с королевскими наместниками. Как только в конце 1379 г. был объявлен новый чрезвычайный налог, вспыхнуло восстание в Монпелье. Ремесленники и беднота ворвались в ратушу и убили королевских финансовых чиновников, а затем обратили свой гнев против богачей — купцов и дворян, грабя и убивая их. Такие же восстания разразились в Алэ, Ниме и Клермоне. Правительству пришлось уступить и сильно уменьшить налог. Но, когда в начале 1382 г. была сделана попытка его восстановить, начались восстания в северных городах. В феврале в Руане восстали бедные ремесленники, подмастерья и внецеховая беднота; по их требованию городской совет отменил ненавистный налог. Но восставшие не сложили оружия и начали преследовать высшее духовенство, королевских чиновников, богатых купцов, ростовщиков. Часть членов городского совета бежала. Восставшие провозгласили отмену всех налогов и несколько дней были хозяевами города. Такие же восстания произошли в Амьене, Сен-Кантене, Лане, Суассоне, Реймсе, Орлеане.
Одновременно с руанскими событиями и по той же причине вспыхнуло восстание в Париже. Мелкие ремесленники и торговцы вместе с городской беднотой взялись за оружие, образовали отряды, перегородили улицы цепями, поставили стражу у ворот. Восставшие убили главного сборщика налогов и, захватив в ратуше боевые молоты (maillets — отсюда имя повстанцев raail-Iotins, «майотены») и другое военное снаряжение, стали грабить и убивать налоговых сборщиков, членов городского совета, богатых купцов и мастеров, дворян. Городская милиция была бессильна справиться с восстанием. Правительство отменило новые налоги и дало восставшим амнистию, но затем расправилось с их вождями.
115
Le Patourel. The Treaty of Bretigny 1360. — «Transactions of the Royal Historical Society», 1960, ser. 5, v. 10.
116
Эти важные события исследованы также недостаточно, главным образом из-за неизученности общей экономической и финансовой истории второй половины XIV в. См.: L. Mirot. Les insurrections urbaines au debut du regne de Charles VI. 1380–1383. Paris, 1906; С Lecarpentier. La Harelle.
117
emeute roue