Страница 30 из 41
«Проклятье!» — сказал бы на месте Эрвина простой смертный. Но некроманту не пристало швыряться словами, особенно такими двусмысленными. Вместо этого он молча подхватил плащ, посох, котомку и не забыл про мешочек с монетами — задаток, полученный от старосты. А затем, так же, не говоря ни слова, направился к выходу из комнаты.
— Эй, — окликнул некроманта Роб, сразу обративший внимание на его торопливые сборы, — ты обещал!
— Ситуация изменилась, — даже не повернув головы отозвался Эрвин.
И вышел в коридор, где постучался в дверь напротив.
— Кого там?.. — недовольно вопрошал с порога постоялец — сонный толстяк в безразмерном ночном колпаке. А затем резко потянул дверь на себя, едва различив татуировку на лбу незваного гостя.
Он мог успеть… будь Эрвин таким же простым человеком. Однако некромант действовал быстрее: он сумел вклиниться между косяком и закрываемой дверью, а в следующее мгновение уже втолкнул соседа внутрь. Не слушая его оханий, причитаний и возмущений; вообще не теряя ни секунды, Эрвин одним рывком достиг окна — после чего распахнул ставни и выскочил наружу.
Второй этаж — не такая большая высота, если прыгающий с нее не совсем человек.
Рассчитал Эрвин все верно: люди безумного барона, прибывшие явно по его душу, почти в полном составе кучковались у входа, а с противоположной стороны их не было. Не было опять же почти: на одного из баронских ратников некромант все-таки натолкнулся. Не по причине бдительности командира или самого воина, а исключительно потому, что последнему понадобилось отойти по нужде. Эрвин огрел его посохом; огрел от души, иметь которую некромантам вроде бы и не полагалось. Огрел так, что воин свалился в те же самые кусты, которые только что для нужды своей и использовал.
Затем некромант поспешил убраться как можно дальше и от таверны, и от деревни Козья Гора. Он добежал до опушки ближайшего леса, где почти сразу присмотрел местечко поукромней. Туда-то, под большой камень, он спрятал деньги, полученные в предоплату. После чего присел на поляну немного передохнуть.
Темный силуэт баронского замка темнел у горизонта, и зоркий глаз Эрвина действительно различал огни в паре-тройке его окон. Некромант поднялся; нужно было спешить — ночь ведь тоже не бесконечна. И хотя он ошибся в своих первых предположениях; хоть и был зол на жителей деревни, один из которых наверняка и навел на него людей барона — однако заказ оставался заказом. Причем заказом, хоть вполовину, но оплаченным. В конце концов, кому как не ему, некроманту, донести до барона самую главную правду — которой тот не знал и потому продолжал попусту тратить время и силы, не говоря уж о жизнях своих подданных.
Донести… вернее, попытаться донести. Как успел не раз убедиться и сам Эрвин, когда имеешь дело с безумцем, от слов редко бывает прок — особенно если оный безумец трясется за свою жизнь. Гораздо чаще в подобных случаях дело решает все-таки холодная сталь. Чаще-то чаще… и все же к этому средству некромант собирался прибегнуть лишь во вторую очередь.
Можно ли штурмовать замок в одиночку? А успешно?
Многие из тех, кто топчет ногами землю и относит себя к разумным существам, уверены, что знают ответ. И в уверенности своей ошибаются дважды: во-первых, полагая каменные стены непреодолимыми, а во-вторых, считая, будто и при их штурме (а не только в открытом поле) количество хоть что-то серьезно решает.
Ан нет: в старых и не очень летописях хватает примеров, когда огромные орды буквально разбивались о неприступные твердыни… или, в крайнем случае, увязали в их осаде на долгие месяцы. Попадались также и другие случаи: чтобы какой-нибудь замок брался сравнительно малыми силами. Благодаря хитрости и умению штурмовавших… ну или измене защитников.
Что касается Эрвина, то о численном перевесе в его случае, понятное дело, не шло и речи; не стоило надеяться и на измену. Некромант мог рассчитывать только на себя: на свою выучку и на нечеловеческие умения, подкрепленные некромантскими зельями. Располагая лишь этими козырями, он взялся опровергнуть ту спорную истину, что в одиночку-де замок не штурмуют.
На счастье некроманта ров, это чуть ли не главное средство защиты замка, оказался не слишком широким. Таким, что длины веревки, увенчанной железным крюком, вполне хватило, чтобы достичь противоположного его края, где и зацепиться за крепостную стену. Подергав веревку и лишний раз убедившись в ее прочности, Эрвин прыгнул в ров — разумеется, не выпуская веревки из рук.
Больше всего при этом некромант опасался погружения в воду рва — наверняка стоялую, грязную и холодную. Не говоря уж о том, сколь мало приятного вообще в том, чтобы намокнуть: хоть человеку, хоть… не совсем человеку. Но Эрвин волновался напрасно: ров успел изрядно обмелеть. Похоже, барон свихнулся уже настолько, что стал наплевательски относиться уже и к собственной безопасности.
Взобравшись по веревке вверх и выкарабкавшись изо рва, некромант обратился к следующему элементу своей экипировки: двум железкам, выполненным в форме когтистых лап. Причем, предназначались они примерно для того же, для чего хищные звери используют когти. Цепляясь этими железками за щербатый камень стены, Эрвин понемногу добрался до самой ее вершины. Где и остановился передохнуть, опершись на один из зубцов.
Увы и ах: отдыха, необходимого даже ему — существу, для борьбы с нежитью наделенному нечеловеческими возможностями, на сей раз не получилось. Эрвина заметил стражник, как раз обходивший стену; заметил и направился к нему с возгласом «а это кто тут пожаловал?». Пришлось некроманту в очередной раз пустить в ход посох… только используя его уже не в качестве дубины, а по прямому назначению. Доблестный замковый страж находился достаточно далеко, шел в сторону некроманта неспешно, так что последний мог себе позволить действовать именно так: то есть, медленно и как можно менее грубо.
Стражник даже не понял, что произошло, когда Эрвин наслал на него чары умиротворения. Изначально созданные для одновременного успокоения целой толпы мертвяков, они неплохо работали и против живых людей — правда, в последнем случае, без фатальных для тех последствий. Стражник просто очень быстро расслабился, сильно захотел спать и поспешил утолить это желание, причем прямо на посту. Некромант даже немного позавидовал этому человеку: сам-то он подобного позволить себе не мог. Нужно было продолжать путь.
Пройдя вдоль стены, осмотревшись и едва не столкнувшись еще с одним стражем, Эрвин наконец-то обнаружил то, что искал. В одном из окон донжона горел свет; на мгновение на его фоне промелькнул силуэт человека.
— Ну держись, барон, — злорадно прошептал некромант и вновь достал веревку с крюком.
Получилось не с первого раза: промежуток между крепостной стеной и донжоном оказался слишком велик. Трижды железный крюк бессильно повисал в воздухе и падал вниз… пока Эрвин не приметил наклонный шест, торчащий из стены донжона. То ли шест играл роль флагштока во время праздников, а может, служил опорой для факела — в любом случае, теперь ему предстояло помочь некроманту с вторжением в замок.
— Жить, видите ли, вечно захотел, — пробормотал Эрвин, зацепив шест крюком и проверяя сцепление на прочность, — а губа-то не треснет?..
Шест располагался несколько ниже светящегося окна; чтоб добраться до последнего, некроманту пришлось еще раз прибегнуть к железным «когтям». Наконец, вскарабкавшись на достаточную высоту, Эрвин заглянул внутрь, слегка приподняв голову над подоконником.
Взору его открылась небольшая комната: не то келья, не то рабочий кабинет. У противоположной стены помещался стол, заваленный склянками — как пустыми, так и полными разных жидкостей. С краю на нем еще сиротливо примостилась стопка книг.
На каменном полу были грубо и неумело намалеваны кое-какие чародейские символы, среди которых некромант со смешанным чувством узнал и пентаграмму. Фигуру, которую его собратья по ремеслу использовали в качестве колдовской привязи для какого-нибудь слишком буйного призрака. Посредине же комнаты, с раскрытой книгой в руках, стоял человек: темноволосый, богато одетый и относительно молодой.