Страница 22 из 41
— Почему? — ни с того ни с сего спросил я.
— Может, спросите об этом у них самих? Или у себя, как типичного представителя? Подобные вопросы не в моей компетенции.
— Тогда какого черта вы вообще здесь делаете? Я же сказал — вы для меня бесполезны. Так почему вы здесь крутитесь, вместо того чтоб исчезнуть… как сон? В чем вы еще хотите меня убедить?
— Ни в чем, — отрезал Почтальон, — я здесь не для того чтобы убеждать. А по профессиональному долгу. Вы ведь Владимир Марков, так?
Я кивнул, а старичок продолжал.
— У меня для вас письмо, Владимир Марков. Примите и распишитесь.
Он протянул мне конверт, почтовый бланк и шариковую ручку. Поставив таинственный иероглиф на бланке, я разорвал конверт, адресованный мне на текущую дату. На извлеченном из конверта тетрадном листочке стояла всего одна фраза, выведенная большими буквами.
«ВЕРНИ ВСЕ КАК БЫЛО!!!»
— Верни все как было, — тупо повторил я и оглянулся на молчаливо стоящего поблизости старичка, — а разве так можно?
— Отчего же нельзя? — пожал он плечами и полез рукой в сумку. Порывшись минут пять, он извлек оттуда и представил моему изумленному взору, один за другим, три почтовых конверта. Каждый из них был адресован мне, но в разных возрастах. Школьник, студент-первокурсник, студент старших курсов…
— Не понимаю я вас, людей, — посетовал старичок ворчливо, — сперва отправляете, потом отменяете…
Его разглагольствований я уже не слушал. Судорожно схватив все три конверта и прижав их к себе дрожащими руками, я, сам того не ожидая… проснулся.
7-21 февраля 2010 г.
Задрот
Тяжелая голова с трудом поднялась над партой. Красные от недосыпа глаза вперились в подошедшую учительницу в ответ на ее недовольный окрик. Изо всех сил Валька пытался понять — зачем? Зачем его окликнули, да еще так громко? Что ей надо? И что этим всем надо — кто сидит на соседних партах?
— Ну? Кривцов, вам повторять надо? — голос учительницы звучал словно бы издалека. Словно его обладательница не стояла возле Валькиной парты, а находилась, как минимум, на другом конце класса. Конечно же, этот другой конец находился у доски — учитывая, что парта, за которой сидел Валька, была самой последней.
— Да… — это единственное и многозначительное слово составляло весь Валькин ответ. И этот ответ стал очередным испытанием для учительницы. Для нервов ее и для педагогического терпения.
— Что — «да»? — спросила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, — ответьте, Кривцов, вы домашнее задание сделали? И встаньте: с вами учитель говорит!
— Домашнее задание… — тупо повторил Валька, поднявшись с парты, — задание…
По классу прокатились смешки. Угодливые и с ноткой высокомерия — с первых парт; звонкие и искренние — девчонок. Что-то вроде «гы-ы-ы» донеслось с ближайших парт — от соседей Вальки по задним рядам. По галёрке, как называла заднюю часть класса учительница.
— На что вы рассчитываете, Кривцов? — вздохнув, завела она свою обычную волынку, — четверть кончается, а у вас ни одной положительной оценки! Хоть бы раз на тройку ответили. Ну ладно школа… так у вас же выпуск через три года. И чем вы думаете заниматься? Надеетесь и дальше сидеть сутками в своем Интернете?
— На порносайтах! — выкрикнули с одной из соседних парт.
— Не, если бы он сидел на порносайтах, — раздался голос другого оратора, — у него бы хоть руки были сильные. А так…
— А ты откуда знаешь?
И увещевания учительницы, и треп подпевал с соседних парт Валька выслушивал молча, стоя и слегка опустив повинную голову. Вернее, делал вид, что слушал; голову же опустил по совсем другой причине. Она просто была тяжела, а стоять так долго Кривцов не привык.
Со стороны его можно было принять за наркомана… при условии, если ты никогда не видел настоящих наркоманов — этих завсегдатаев подвалов и канализаций. Та же болезненная худоба, бледное лицо, красные глаза; тот же взгляд, отстраненный и бессмысленный. И все же в таких как Валька присутствовал какой-то налет… цивилизованности, что ли? Некое свидетельство того, что на них не наплевать хотя бы родителям.
Смех одноклассников Валька воспринимал предельно равнодушно. Как шум воды в трубах или лай бродячей собаки. На их отношение Кривцову было плевать. Не было у Вальки в классе ни друзей, ни просто хороших знакомых. Он даже по именам не всех их знал.
Не особенно заботили Вальку и учительские нотации. Во-первых, предмет Ирины Алексеевны «Человек и общество» он полагал лично для себя бесполезным — хотя бы из-за названия. Ведь человеку, который хоть и живет в обществе, но в это самое общество ну никак не вписывается, изучать оное совершенно ни к чему. Смысла нет.
Ну а во-вторых, немногим более интересным был для Вальки и реальный мир как таковой. Серые и унылые будни, опротивевший распорядок дня; даже в школу Кривцов таскался исключительно по настоянию родителей. Почти не получая знания, не общаясь, не заводя знакомств… и вообще не стремясь освоиться в этом постылом мире. Школа была повинностью для Вальки: повинностью тяжелой и осточертевшей. Добро, хоть не бесконечной — и только это радовало Вальку при мысли о граните науки.
Ну а настоящая жизнь, полная радостей и смысла… Кривцов нашел ее для себя по другую сторону монитора. И Ирина Алексеевна была не так уж далека от истины, сказав, что он-де сидит сутками в Интернете. Ну, пусть и не круглыми сутками — но уж по вечерам, плавно переходящим в ночи, а затем в утро, Валькин компьютер работал как стахановец. И соединение с глобальной сетью при этом почти не прерывалось… другое дело, что не сеть как таковая поглощала почти все свободное время Вальки.
Можно сказать даже больше: порносайты, что были упомянуты одним из одноклассников, Вальку не интересовали вовсе. Не прельщали его и так называемые социальные сети. Потому как не было у Кривцова ни прикольных фоточек, ни желания выпендриться особо оригинальным (и столь же дурацким) статусом. Общаться с друзьями? Так этих самых друзей у Вальки почти и не было. А те, что были… для общения с ними с лихвой хватало и игры.
Причем самому Вальке и в голову бы не пришло писать слово «игра» с маленькой буквы применительно к ней. «Мир воинов», на языке оригинала «World of Warriors» — именно ей Кривцов посвятил свою жизнь. Всю посвятил — правда, за вычетом времени, необходимого для утоления естественных потребностей или несения повинности общего образования.
И не только он один: в «Мире воинов» каждый человек играл против других людей, а не против тупого и бездушного искусственного интеллекта. Секрет же популярности «Мира» был прост. В параллельной реальности Игры ее участники могли почувствовать себя сильными и смелыми; могли вызывать у окружающих уважение и даже страх — а уж никак не насмешки или приступ педагогического зуда. Проще говоря, завсегдатаи «World of Warriors» получали то, чего были начисто лишены в реальной жизни. Потому и не спешили возвращаться в последнюю.
…снег хрустел под ботинками; в вечерних сумерках Валька наконец-то покинул школу и торопился домой, к своему компу.
— Эй, задрот! — окликнул его один из троих ребят, что вылезли из-за ближайшего гаража, словно из магического портала, — задрот, десятчика не будет?
Валька молча ускорил шаг, внутренне радуясь, что живет не так уж далеко от школы. В ближайшем дворе. А гаражному трио банально лень было напрягаться, преследуя очередную жертву с отнюдь не тугими карманами. Обошлись хохотом на три голоса — громким, больше похожим на звуки, издаваемые животными, чем на выражение эмоций разумного существа. Однако ж чувство долга осталось утоленным. Свое превосходство над одиноким задротом эти трое обозначили хотя бы таким вот хохотом-гоготом, а то, что сил при этом почти не потратили, и вовсе стоило считать за плюс, а не за минус.
Еще Кривцова немного позабавило прозвище, данное ему завсегдатаями гаражей и подворотен. Задрот… Не то чтобы в нем содержался какой-то намек на особенности… хм, личной жизни Вальки. Нет: скорее уж это слово указывало, с чем именно у очередных насмешников ассоциируется Валькино увлечение.