Страница 19 из 41
— Дело ваше, — Почтальон протянул мне неизменный листок и ручку, в которой никак не кончались чернила, — как напишите — так и будет.
Мое третье пробуждение в новой жизни поначалу показалось мне подозрительно гладким. Вместо дребезжания будильника — приятно звучащий, даром, что мертвый, голос, сообщивший мне, что пора вставать. Вместо пружинной кровати или разложенного и продавленного в нескольких местах дивана — целая среда мягкости и гладкости. Ложе королей.
Открыв глаза, я сладко потянулся, обернулся на чье-то ласковое прикосновение, и… был готов заорать во весь голос, как героини голливудских «ужастиков». Потому как лицо, увиденное мной в мягком свете ночника, могло принадлежать только одной женщине. Той, от которой я в первую очередь хотел избавиться, прибегнув к услугам Почтальона.
И никакая она, кстати, не Люська. Теперь я вспомнил, как ее зовут — Жанна. Жанна Данаева, прозванная «Жанной Даваевой» соседями по общежитию. Парнями, которых она унизила, либо продинамила, а также девушками, потерявшими из-за нее свою любовь. Сама Жанна предпочитала другое прозвище — то, что однажды невольно сорвалось с языка одного из студентов, мимо которых она гордо шествовала по университетскому коридору.
Королева…
Правда, вслед за этим словом вышеупомянутый студент произнес другое — считающееся паразитным, нецензурным, и куда менее лестным. Оно забылось за ненадобностью, равно как и сам студент. А прозвище-титул осталось.
За Жанной волочился шлейф из слухов и историй, достойных «желтой прессы». Молва записывала Данаеву в любовницы бизнесменов, криминальных авторитетов, крупных чиновников и их чад. Ребята попроще почитали за честь открыть перед этой особой дверь или принести шубу из гардероба. Так что известие о нашей с ней женитьбе прозвучало как гром среди ясного неба. Наверное, единственным человеком, не видевшим в этой ситуации ничего странного и неожиданного, был ваш покорный слуга. Которому всего-навсего требуется немного времени для восстановления памяти.
А память услужливо напомнила мне, насколько разительно отличались мои отношения с Жанной в этой и одной из предыдущих жизней. На этот раз я уже не был робким зубрилой, наверное, даже подсознательно готовым к унижению. Неестественные позывы, что наметились у меня в двенадцать лет на уроках информатики, были своевременно заглушены. Зато я неожиданно открыл в себе коммерческий талант. И тогда же заработал свои первые деньги — перепродавая одноклассникам сигареты, купленные в ближайшем киоске. Ближайший киоск находился в полкилометра от школы, так что любителям «затянуться», в силу природной лени, было легче переплатить, чем преодолевать такую длинную, по их меркам, дистанцию.
Как известно, первый блин всегда комом. В подтверждение этого закона, мой первый «бизнес» закончился, не успев толком развернуться. Директор с завучем застукали меня в момент «совершения сделки», вызвали родителей, которые, в свою очередь, лишили меня денег «на обед». Вышеупомянутый обед я отныне таскал из дома, поедал в классе или в самом безлюдном закутке коридора, за что и был прозван «крысой». Несмотря на общую неприятность, все перечисленные обстоятельства не сбили меня с избранного пути. Они лишь немного притормозили мое движение. А еще — дали возможность переосмыслить кое-какие способы достижения цели.
Прежде всего, я понял, что заработать «в лоб», накручивая цены на перепродаже, не получится. У кого-то, когда-то получилось, но для меня эта возможность уже закрыта. Кто не успел, тот опоздал… Что касается организации «своего дела», то эта задача в российских условиях показалась мне трудной до невыполнимости. Но, опять же, кому-то это удалось. Кто-то успел — всеми правдами и неправдами, пройдя огонь и воду. Успел — и, что называется, «застолбил территорию», закрыв ее для потенциальных конкурентов. В таких условиях для меня оставался лишь один вариант — «прийти на все готовенькое». Прийти, примазаться, подобраться поближе к рулю, и… перехватить его, улучив удобный момент.
Разумеется, без высшего образования или хотя бы ВУЗовского диплома, мой план был обречен. Если бы меня и приняли в какую-нибудь солидную «контору», то разве что уборщиком без перспектив карьерного роста. Не будучи жителем «белокаменной», я не мог приобрести вышеназванный диплом, просто спустившись в подземный переход. Пришлось поступать и учиться по-настоящему. В том же городе, в том же университете, что и в прошлых жизнях. А вот факультет был другой — из тех, что считались новомодными и недоступными «для простых людей». Каким-то чудом я сумел пролезть на бюджетное место — со второй попытки, по достижению восемнадцати лет, в последний момент ускользнув от загребущих лап всеобщей воинской повинности. На этом факультете я и встретил Жанну Данаеву.
Разумеется, я влюбился в нее. Или возжелал — кто знает? В том возрасте я еще не видел особой разницы между двумя этими категориями. Так или иначе, в этот раз не было ни унизительных заискиваний, ни игры в «мальчика на побегушках», ни пресловутого «залета» и предшествующих ему возлияний. Я увидел цель — и пошел к ней. А отношения с Жанной рассматривал как своего рода сделку. У нее было нечто, представляющее для меня интерес, а я, в свою очередь, мог кое-что предложить взамен.
Конечно, и Данаевой следовало отдать должное. Она не была простушкой, однако, в отличие от одной из прошлых жизней, не могла играть со мной как кошка с мышью. На этот раз игра была обоюдной, шла на грани фола и завершилась успешно для нас обоих, причем, незадолго до окончания учебы. Так что семейной парой и специалистами с высшим образованием мы стали в один и тот же год.
Все эти воспоминания нахлынули в первые секунды после пробуждения и позволили мне взглянуть на Жанну совсем другими глазами. Не мне «не повезло» с этой женщиной — скорее, наоборот. Я, в своей «сисадминовской» версии, действительно был для нее не самой лучшей парой. Ведь, как известно, не место красит человека. Так что огорчаться и, тем более ужасаться при виде супруги, мне было не с чего.
Правда, шок первых секунд не преминул отразиться на моем лице, что не могло остаться незамеченным для Жанны.
— Что-то не так, милый? — ласково, но с ноткой тревоги, осведомилась она, и, не дожидаясь ответа, поцеловала меня в лоб, — не волнуйся. Сегодня у тебя великий день.
— Правда? — переспросил я без тени энтузиазма в голосе.
— Конечно, мистер «Бульдожья хватка», — этим неуклюжим комплиментом Жанна, видимо, пыталась меня взбодрить, — ты же сам говорил. Сегодня Палыч собирался назначить тебя своим замом.
— Палыч? Егор Палыч? — переспросил я, невольно вспомнив шефа фирмы, уволившей меня в одной из прошлых жизней.
— Конечно. Неужели, забыл? — Жанна рассмеялась, окончательно утратив для меня ореол холодной стервы, — я всегда знала, что от меня мужики с ума сходят. Но чтобы кто-то память терял — это впервые!
Я рассмеялся в ответ — не только и не столько шутке своей благоверной. Новая жизнь, в которой я проснулся, не могла меня не радовать. Особенно предстоящее назначение. Вдвойне приятное потому, что работать предстоит в той же самой фирме, где я мог быть системным администратором.
Фирма та же — зато качество другое. Я больше не был мальчиком на побегушках и «вспомогательным персоналом». Уволить меня мог разве что генеральный, он же Палыч, да только зачем ему это? Зачем увольнять человека, намеченного на повышение?
Ободренный этой мыслью, я потянулся было к своей жене, но она мягко отстранилась и молча показала на «говорящий» будильник. Время, мол.
— А хоть завтрак-то будет? — робко осведомился я, слегка обескураженный отказом.
— Ну ты шутник! — усмехнулась Жанна, — неужели буфет в вашем офисе закрыли?
Оглядев себя еще раз, я довольно улыбнулся. Человек, отражавшийся в огромном, высотой в стену, зеркале, мне определенно нравился. Особенно на фоне своих предыдущих версий. Даже благообразный доцент в потертом свитере, либо сером пиджаке старого покроя, казался мне теперь интеллигентным бомжем. Или бомжеватым интеллигентом, кому как нравится. Про безработного и крепко пьющего хакера-домоседа вообще говорить нечего. Равно как и про первый вариант моей жизни.