Страница 38 из 80
И без того пугливый конь заржал и встал на дыбы. Захваченный врасплох, священник не успел вовремя опустить ногу в стремя. Запутавшись в рясе, он какое-то мгновение пытался сохранить равновесие, потом все же свалился с напуганного животного.
Лошадь поскакала дальше по тропе, ведущей в Радер, и скрылась за поворотом. Издевательски хохоча, девушка бросилась вслед за ней.
Прихрамывая, священник поплелся за ними, проклиная все на свете. Но сумерки быстро поглотили девушку, хотя смех ее еще долго доносился из темноты.
Глава вторая
ПРИДОРОЖНЫЙ ТРАКТИР
Дымчато-желтый свет лился сквозь толстые, освинцованные по краям оконные стекла. Ночной ветер, подхватив дым и запах навоза, разносил их далеко по округе, так что священник без труда нашел трактир.
Он заметил нескольких лошадей, привязанных невдалеке от дома. Этой ночью трактир был полон народа, и казалось маловероятным, что девушка пыталась заманить его в ловушку. А может быть, ее сообщники, лежащие в засаде на горной тропинке, удовлетворились кражей коня и всей сбруи. Священник раздраженно выругался, решив, что оказался излишне подозрительным.
Каждый шаг отзывался болью в подвернутой ноге, но идти было можно. Видимо, тяжелые сапоги спасли его от более серьезной травмы. Во всем случившемся он винил просторную рясу, развевающуюся вокруг ног при каждом шаге. Разрезанная спереди и сзади от самого пояса, она давала возможность ездить верхом, но все равно была чертовски неудобной.
Двухэтажное здание, сложенное из необработанных бревен, было желанным зрелищем. Осенняя ночь выдалась холодной, туман волнами стелился между гор. Ночь, проведенная под открытым небом, по меньшей мере оказалась бы не слишком комфортной и, скорее всего, небезопасной, а его меч, притороченный к седлу, исчез вместе с лошадью.
Над дверью трактира красовалась вывеска: «Бухточка Вальда». Священник, доковыляв до входной двери, заметил, что надпись вырезана совсем недавно. Час был не слишком поздний, но дверь оказалась заперта. Услышав внутри голоса, он дважды громко постучал.
Он готов был уже стукнуть в третий раз, когда дверь открылась. Ночь наполнилась голосами и теплыми запахами.
В приоткрытой двери показалось хмурое, узкое, безбородое лицо.
— Кто… что надо… ваше преподобие? — высоким полушепотом спросил он.
— Пищи и приюта, — нетерпеливо проворчал священник. — Надеюсь, это действительно трактир?
— Прошу прощения. У нас нет свободных комнат. Вам придется обратиться в другое заведение.
Он попытался закрыть дверь, но здоровенный кулак священника помешал ему.
— Ты что — дурак? Где трактирщик? — подозрительно спросил священник, удивленный смятением собеседника.
— Я здесь хозяин, — раздраженно огрызнулся мужчина. — Нижайше прошу извинить, ваше преподобие. У меня сейчас нет свободных комнат, и вам придется…
— Проклятье! — Массивное тело священника угрожающе нависло над трактирщиком. — Лошадь скинула меня, и я тащился сюда черт знает сколько миль. Я получу здесь еду и ночлег, даже если мне придется спать на полу!
Скелетоподобный хозяин трактира не дрогнул. Он гневно стиснул зубы и сжал кулаки; руки его были скрыты под черными перчатками.
— В чем дело, милейший? — раздался внезапно чей-то требовательный голос. — Ты хочешь отказать в приюте слуге Тоэма?
Хозяин трактира испуганно вздрогнул и рассыпался в извинениях:
— Простите меня, ваше преосвященство. Я всего лишь имел в виду, что скромные удобства моего трактира не достойны высокочтимого…
— Впусти его, болван! Выгнать на улицу служителя Тоэма, какая наглость! Теперь я вижу, как низко пало уважение горцев к истинному Богу! Впусти его, я тебе сказал!
Священник протиснулся мимо внезапно засуетившегося трактирщика.
— Благодарю вас, ваше преосвященство. Ужасные манеры у этих людишек.
В зале трактира было несколько человек.
За одним из низких столов в одиночестве сидел высокий худой мужчина, облаченный в алую сутану — аббат в иерархии священнослужителей Тоэма. Так же, как и у священника, его лицо было скрыто капюшоном. Он приветственно махнул рукой:
— Присаживайтесь ко мне, выпьем немного вина. Да вы хромаете! Вас сбросила лошадь? Какое несчастье! Наш хозяин должен немедленно отправить слугу на поиски коня. Вы сильно ушиблись?
— Тоэм уберег меня от серьезного ранения, ваше преосвященство, хотя этой ночью мне не хотелось бы продолжать свой путь.
— Несомненно. Еще вина, хозяин! И поторопись! Ты хочешь уморить гостей голодом? Присаживайтесь сюда, прошу вас. Я — Пассло, еду в Радер, чтобы милостью Тоэма возглавить местное аббатство.
— Искренне рад знакомству, ваше преосвященство.
Подойдя к столу, священник коснулся губами руки человека, имевшего более высокий сан:
— Я — Каллистратис, направляюсь в Корросахл как посланец Тоэма. Я слышал, что аббатство в Радере в эти тяжелые времена переметнулось к дуалистам.
Аббат нахмурился:
— Определенные слухи дошли и до нас, на юг. Говорят, что в северных провинциях появились монахи-отступники, утверждающие, что Тоэм и Ваул — всего лишь два аспекта одного и того же божества. Несомненно, что теперь, когда империя находится на грани гражданской войны, эти еретики посчитали более благоразумным принять веру своих северных соседей — варваров.
Священник налил себе вина и немного отпил из кубка, наклонившись так, чтобы из-под надвинутого на лоб клобука не было видно лица.
— Я слышал, что предпринимались попытки оправдать ересь дуалистов. Может статься, что наши задачи окажутся очень схожими, ваше преосвященство.
— Ну что же, преподобный Каллистратис, меня это не удивляет. Я с самого начала почувствовал, что вам присущи более аристократические манеры, нежели простому священнику. Но я не буду более смущать расспросами собрата по ордену, чья миссия требует путешествия инкогнито. Скажите только, как вы собираетесь поступить с дуалистами?
— Согласно предписанной формуле касательно любой ереси, естественно. Все они должны быть посажены на кол, а тела оставлены на ночь на поживу диким зверям и стервятникам.
Аббат одобрительнс хлопнул собеседника по плечу:
— Прекрасно, преподобный Каллистратис! Достойный ответ! Приятно слышать, что остались еще служители Тоэма, твердые в вере своей и в исполнении заветов Господних! Похоже, мы неплохо скоротаем вечер за приятной богословской беседой.
— Ну что вы, уважаемые господа, не судите слишком строго. В конце концов, в истории вашего духовенства есть некий дуализм.
Невысокий, коренастый господин с ухоженной седой бородкой неспешно поднялся от камина, возле которого раскуривал трубку. Серебряный медальон с отчеканенной университетской печатью свисал с золотой цепи, перекинутой через его крепкую шею.
— Прецедент? — резко переспросил аббат.
Невысокий мужчина утвердительно кивнул, окутанный облаком дыма:
— Да. Я имею в виду догму, официально принятую во времена правления короля Халброса Первого и гласящую, что Троэллет и Тлолувин — суть тождественные представления принципа зла. Во времена монархии никто не считал подобную доктрину еретической, хотя древние верования безусловно разделяли этих повелителей демонов.
Аббат задумался.
— Интересная мысль, — неохотно согласился он, — хотя множественность воплощений зла официально признана нашим учением. Однако к данной ситуации ваши доводы применить нельзя. Существует один-единственный истинный принцип добра — истинно верующие почитают его в облике Тоэма. Могу я поинтересоваться, господин?..
Седобородый выдохнул еще одно облако дыма:
— Я — Клесно, из имперского университета в Хрозанти. Я услышал, как вы предложили начать теологический диспут, ваше преосвященство. Перспектива ученого спора обещает мне избавление от скучного вечера в забытой Богом таверне. Могу ли я присоединиться к вашей беседе?
— Клесно? — Аббат был удивлен. — Разумеется. Я очень много о вас слышал. Присоединяйтесь, прошу вас! Что привело столь известного ученого в сии унылые места?