Страница 17 из 80
Ее окутывал тяжелый смрад не нищеты, а смерти.
Пальцы Кейна нашарили мелкую монету, но неожиданный каприз заставил его сунуть в костлявую руку женщины золотой. Это позволит ей запастись едой и одеждой на несколько месяцев…
— Да хранит тебя Троэллет, — благословила его попрошайка, судорожно сжимая монету, словно хотела раздавить ее. Придвинувшись к Кейну еще ближе, она понизила голос: — За поворотом в переулке ждут восемь мужчин. У двоих арбалеты. Они говорили о тебе.
Она проскользнула мимо Кейна, тихонько напевая что-то ребенку и перекладывая его так, чтобы он мог сосать другую грудь. Младенец вскрикнул, но не заплакал… Кейн услышал беспокойный шелест, напоминающий хлопанье крыльев, — мать тихо запела сыну. Постепенно ее песня растаяла в ночи.
— Странно, — заметил Опирос, — благословила она тебя именем демона…
— Она говорила о засаде, — заметил Левардос, стоявший достаточно близко, чтобы все слышать. — Может, нужно вернуться, захватить побольше людей или пойти другой дорогой. Этот сукин сын Эберос, чтоб его черти взяли, подкарауливает нас на улице, которая ведет к дому Опироса.
— Я тоже так думаю, — согласился Кейн. — Но если это не Эберос, хотел бы я знать, кто на такое решился… Нет, не будем терять времени, возвращаясь за подмогой. Если они увидели наши факелы, то, когда мы повернем назад, они могут заподозрить что-то и сменить место. Раз мы знаем, что нас ждут, ловушка может обернуться против них.
— Они превосходят нас числом, к тому же у них арбалеты, — заметил Вебр.
— Я плачу тебе не за то, чтобы слушать, как ты играешь на дудке, — отрезал Кейн.
Хайган положил руку брату на плечо.
— Не, волнуйся, братишка. Я специально выберу тебе в противники кого-нибудь поменьше!
Вебр оскалился и оттолкнул его.
— Позаботься лучше о своем факеле!
— Уймитесь! — рявкнул Кейн. — Нельзя стоять на месте, они могут заподозрить что-нибудь. Слушайте! Я зайду с тыла и займусь арбалетчиками. Вы не спеша следуйте до поворота. Идите с факелом, чтобы они видели приближающийся свет. Остановитесь, прежде чем я вас увижу; Опирос, ты крикни, что уронил статуэтку, и все вернитесь, освещая дорогу и делая вид, что ищете. Это даст мне время, чтобы успеть зайти в переулок с другой стороны. А когда я закричу, быстро бегите ко мне.
Видя, что они все поняли, Кейн исчез во мраке. Бежал он необыкновенно быстро и бесшумно.
— Он видит ночью, словно кот, — заметил Левардос, когда Кейн скрылся.
Энсельес строился без определенного плана. Извилистые аллеи соседствовали с кривыми улочками. В этом запутанном лабиринте там и сям попадались островки городских усадеб. Уловить какую-то закономерность было невозможно.
Район, где они находились, был отведен под магазины и небольшие квартиры, зачастую объединенные между собой, — небольшие здания с центральным внутренним двором. Закоулок, где прятались враги, выходил именно в такой внутренний дворик — уединенный, грязный, с кучами отбросов, маленьким огородиком и загородкой для домашних животных.
Кейн, не раздумывая, выбрал самую короткую дорогу — вокруг домов. На первый взгляд казалось, что он действует безрассудно, однако все его чувства обострились, и он готов был мгновенно отреагировать на малейший признак опасности. Бежал он быстро и беззвучно, держась глубокой тени вдоль стен. Сюда не проникал даже тусклый свет звезд. Кейн рисковал больше всех, но он не мог доверить это задание никому из своих людей. Он тихо пофыркивал, словно подкрадывающийся хищник. Голубые огоньки гнева горели в его глазах — глазах прирожденного убийцы.
Неожиданно Кейн остановился перед закрытой дверью одного из домов, вспомнив, что тот пустует уже несколько месяцев. Тяжелая щеколда предназначалась скорее для защиты от обезумевших жильцов, чем от грабителей, так как интерьер дома не представлял никакой ценности. Взломать дверь оказалось несложно — достаточно было надавить разок хорошенько, чтобы вырвать с мясом замок. Но тогда не обошлось бы без шума, а в городе царило молчание. Кейн достал из-за отворота сапога тонкий нож. Через минуту дверь была открыта. Он толкнул ее и осторожно вошел в пустой магазин. Его встретили тишина и мягкий ковер пыли.
Крадучись, он пересек торговый зал. Следующая дверь вела во двор. Она оказалась заперта, и тяжелый деревянный брус пришлось снимать с петель — скрежет был оглушительный, но вряд ли этот звук мог насторожить тех, кто поджидал Кейна и Опироса в переулке. Думая об ожидающих его арбалетчиках, Кейн не спеша приоткрыл дверь, ведущую во дворик; приоткрыл настолько, чтобы протиснуться наружу.
Невидимая стрела не вонзилась в его тело. Довольный тем, что двор завален мусорными кучами, Кейн выскользнул и, пригибаясь к земле, внимательно огляделся. Нет, во дворе никто не прятался. Быстро, не обращая внимания на темноту и препятствия, он перебежал через двор.
Свернув в переулок, Кейн удвоил внимание. Он уже различал неясные силуэты, скучившиеся в противоположном конце переулка, всего метрах в двадцати от него. По крайней мере двое бандитов смотрели в его сторону, но не замечали крадущейся фигуры. Сверхъестественная способность видеть в темноте позволила Кейну рассмотреть двух бродяг со взведенными арбалетами. Их внимание было сосредоточено на людях Кейна, голоса которых приближались. Но в любой миг они могли почуять смерть, подкрадывающуюся к ним сзади.
Кейн вытащил из обоих сапог ножи — два плоских лезвия — и примерился к броску. Его левая рука молниеносно метнулась вперед, словно атакующая кобра; почти в ту же секунду правая последовала за ней с такой же смертоносной точностью.
Затаившимся неприятелям показалось, что за спиной у них появился призрак-убийца. Предсмертный вскрик. Ножи попали в цели. Двое арбалетчиков зашатались и рухнули на землю. Стрелы с железными наконечниками ударили в мостовую, выбив снопы искр.
С диким криком Кейн левой рукой выхватил меч и выскочил в переулок. Его враги ждали в темноте. Перед ними мелькнула фигура нападавшего. Сверкнула сталь, послышался звук ударов — и один из противников рухнул с рассеченной грудью, не увидев даже лица своего убийцы.
Кто-то вытащил фонарь, укрытый за камнями. Его блеск на мгновение всех ослепил. Затем пятеро застигнутых врасплох убийц увидели своего единственного противника. Однако прежде чем они поняли, кто на них напал, вращающийся клинок пробил горло еще одному воину. Осталось четверо.
С оружием наперевес они двинулись на Кейна. Приблизившийся первым потерял меч вместе с рукой и с воплями убежал, забрызгав кровью мостовую. После этого Кейн скрестил стальной клинок с более опытным противником. Ему приходилось наносить удары с лихорадочной быстротой, чтобы успевать отбиваться от атак двух оставшихся убийц. Кейн отражал их атаки ножом, который держал в правой руке, и ловко избегал отчаянных выпадов.
Но вот наконец в переулок вбежали его люди.
Левардос быстро справился с одним из нападавших. Одновременно с этим Кейн вонзил меч в сердце другого наемника. Последний из нападавших убежал во двор. Вебр и Хайган поспешили вслед за ним. Послышался шум переворачиваемых мусорных баков, затем крики агонии — и братья вернулись с довольными лицами.
— Не думаю, чтобы вы оставили его в живых… Вряд ли я смогу теперь задавать ему вопросы… — перевел дух Кейн.
Братья переглянулись и расхохотались.
— Не переживай, Кейн, — произнес Левардос, держа факел над лицом убитого им мужчины. — Это — вальданец, он ушел от «Станчека» вместе с Эберосом.
Кейн нахмурил брови.
— Ах, сукин сын. На свое золото он нанял стаю грязных крыс! Догадывался небось, что Опирос будет возвращаться не один… Ладно же, боюсь, это не последняя наша встреча!..
Глава четвертая
ЗА ГРАНЬЮ СНА
Сумерки уже сгущались, когда они подъехали к Старому Городу. Вслед за Опиросом ехала Сетеоль. Высокий воротник прикрывал синяки на ее шее. Опирос не вполне понимал, зачем она отправилась с ним. Когда вчера под утро он вернулся во дворец, девушка подскочила к нему с кулаками, ругаясь на чем свет стоит и царапаясь, пока, с трудом удерживая ее в пьяных объятиях, Опирос не рассказал ей о ночном приключении. И все-таки он надеялся, что настоящей причиной, по которой она сопровождала его в этом походе, было отнюдь не желание увидеть, как в результате безнравственных экспериментов он отправится к праотцам…