Страница 58 из 59
Радость Засс от ее излечения, от возможности жить в своей стихии. Но этот корабль, брус в нем — конечно, это сигнал — сигнал, на который будет или не будет ответ.
Симса подняла голову. Ее дремотное удовольствие улетело. Ее переполняло сознание того, что зорсалы выполнили эту рискованную задачу.
На этот раз Том ее не оставил. Он тоже был в бассейне. На его белом теле не было никакой одежды. Голова, повернутая в сторону, лежала на руке. Симса подумала, что он спит.
Она неохотно вытащила себя на песок. Там лежала сияющая кучка юбки. Девушка потянулась за ней, звенья цепочки музыкально зазвенели, как колокольчики. Она положила скипетр на колено, пока прилаживала цепочку на место, и двигалась медленно, потому что просыхающее тело на поспевало за мозгом. Она физически чувствовала вялость, нежелание что— либо делать руками. Засс вылезла из бассейна следом за Симсой и теперь прыгала рядом, царапая маленькой холодной лапкой бедро девушки и заглядывая ей в лицо. Симса чувствовала, что Засс ждет похвалы, подтверждающей, что она все сделала хорошо и правильно. Она взяла Засс на руки, прижала к себе и тихонько запела, почесывая маленькую головку позади полузакрученных антенн. Почти закрыв глаза, Засс мурлыкала от удовольствия.
— Они вернулись.
Симса вздрогнула и оглянулась. Том перевернулся на живот и опирался подбородком на сложенные руки.
— Да, вернулись, и я думаю, что они сделали это… — И Симса передала то, что узнала из неустойчивого контакта с мозгом Засс, а затем задала вопрос:
— Если сигнал поставлен и его сообщение идет, когда приземлиться твой корабль? Вовремя?
— Будем надеяться. — Безмятежность его лица сменилась хмуростью. — Это уж как пошлет судьба.
Как пошлет судьба. Старые, старые слова жителей Нор. Она всегда жила по ним. Иногда человек может слегка подтолкнуть судьбу, как они пытались это сделать. Остается посмотреть, что получиться. А пока… что у них самих впереди?
Том смотрел на нее, словно она была так же чужда ему, как мозг зорсалов для нее.
— Что ты сделала там, в холле?
Что было правдой? Симса не знала, она работала с приспособлениями, которых не понимала, делала что-то, чего не могла объяснить. Но как-то надо было ответить Тому. У него будет множество таких вопросов, но как отвечать?
Медленно, вертя в пальцах скипетр и глядя больше на него, чем на Тома, она думала — почему я вообще должна отвечать? Не потому ли, что она вдруг почувствовала себя такой одинокой, зная, что нигде, даже среди далеких звезд она не найдет того, кто мог бы понять ее слово? Симса рассказала Тому о странном рождении двух других Симс, о том, как они действовали, но не по ее приказам, а как сами считали нужным, чтобы обеспечить ей безопасное существование.
Когда она окончила свой рассказ, наступило долгое молчание. Сначала она не хотела смотреть на Тома, боясь увидеть тень недоверия на его лице. Затем, поскольку молчание продолжалось, она не хотела увидеть худшее — утверждение, что она была чужой, вне контактов с людьми в этом времени и месте.
Наконец, отказываясь признать, что она чужая, вроде ожившей каменной фигуры из этого города, она заставила себя поднять глаза.
В его лице было удивление. Нет, она не хотела этого ни от кого, а тем более от Тома. У него были свои тайны, привезенные со звезд, были вещи, из— за которых любой житель Коксортала счел бы его чуть ли не полубогом. Чем же она отличается от него? Был когда-то народ, живший другой жизнью. У них не было ни антигравитационных ящиков, ни огнеметов, ни кораблей, но они имели в себе знание как идти другим путем. И мерилом знания человека являлось то, как он пользовался своими внутренними силами и как он жил.
Она снова заговорила, но уже не медленно, потому что ей не надо было подыскивать слова для описания тех вещей, которые были странными, опасными и новыми для нее самой. Теперь это была в какой-то степени просьба, хотя Симса никогда не позволяла себе просить, даже у Фривер, того, чего ей больше всего хотелось — найти кого-то достаточно близкого, чтобы беспокоиться, где он находиться, каково ему живется в мире.
— У тебя есть нейтрализатор тяготения, — ее тон казался ей самой резким и вызывающим, но она не стала изменять его, желая дать понять Тому, что она сравнивает его образ жизни со своим — и все те торговцы смертью, — она указала на туман, кружившийся над ними, — ты говорил о «талантах» мозга, могущего встречаться с другим мозгом, и прочих чудесах. Миров много и народов много, не так ли? И молодых, и старых. У всех были взлеты и падения. Я не знаю, почему родилась способной взять это из того запаса знания, что хранился здесь. Я уверена, что это может оказаться тяжелым грузом, который я добровольно принесу другим, если смогу. Но можешь ли ты отдать свои руки, свой мозг, то, что составляет твою жизненную сущность, кому-то другому?
Это решение тайн прошлого, не так ли? Не ты ли говорил, как бережно собираются и изучаются кусочки и обрывки этих тайн? Не ты ли рассказывал мне о расе, очень старой по вашему счету сезонов, которая является стражем и толкователем того, что становится таким образом известным? Твой брат пришел сюда искать ответы, а нашел загадки. Некоторые из них выросли из жадности и ненависти вашего собственного времени и изобретений вашего народа. Но он также нашел и Симсу.
Вот поэтому я — это я. В Коксортале я была вроде несозревшего семени, которое не могло бы дать плода. Но случай и ты привели меня сюда. Я нашла свою почву и укоренилась. Теперь я то, чем сделала меня судьба — та судьба, которую люди ищут и иной раз боятся.
Я еще не знаю, что могу делать. Великий страх в том холле вынудил меня к действию, которым управлял не мой мозг. Возможно, намерения, воля и знания могут пережить тысячелетия и быть отданными тому, кто открыт для них. Я знаю только, что я не та Симса, которую ты нашел в Коксортале, но я и не полностью та, что вынудила себя ждать здесь. Я больше первой и меньше второй, но я реальная личность, и поистине, я — это я, хотя я ни не знаю, чем еще могу быть.
Ты со звезд. Ты видел много миров. Я знаю, что раса Симсы была когда— то тоже со звезд. Но о тех звездах у меня осталось очень мало воспоминаний. Она осталась здесь, но я опять-таки не знаю почему. Может быть, ее звездный корабль не мог больше лететь, может быть, она устала от путешествий и хотела покоя. У меня только разбросанные воспоминания, и это печалит меня, более того, это и в самом деле больно — собирать их. Я не хочу другой жизни, кроме той, которая сейчас передо мной, — она печально улыбнулась. — Если перед нами в самом деле другая жизнь. Ведь если твой корабль не придет, и те, кто роется здесь, как мусорщики в Норах Коксортала, пойдут своим путем, я ничего хорошего перед нами не вижу.