Страница 4 из 6
Будь Таська одна, что бы ей оставалось делать? Повернуться и пойти домой. Но Тим-то знал, в каком порядке идут месяцы один за другим. И он подумал так: месяц апрель идёт после марта, но впереди мая. Может, и Первоапрельскую улицу стоит поискать где-то между улицей Второй Первомайской и улицей Восьмого Марта?
Вторую Первомайскую он знал. Там не только обменивали газовые баллоны, там иногда пасся очень рогатый козёл на длинной верёвке. Его надо было обходить, прижимаясь к самому забору, а то мог дотянуться своими рогами. И Тим решил дойти лучше до леса по улице Восьмого Марта, потом свернуть направо, в сторону Второй Первомайской, и посмотреть, не окажется ли посерёдке между ними ещё улицы.
Так они с Таськой и сделали.
Улица Восьмого Марта вся заросла травой. Там ходила курица с цыплятами, похожими на жёлтые одуванчики. На одной калитке они увидели табличку: «Осторожно, злой гусь!» Увидели башенку с флюгером в виде петуха, а рядом настоящего петуха. Он махал крыльями и кричал необычным голосом, как будто по-иностранному: не «кукареку», а «кукарача».
Дошли до леса, свернули направо, ко Второй Первомайской. Но больше там никакой улицы не оказалось. Даже переулочка. Был ещё один-единственный дом, который стоял не на Восьмого Марта и не на Второй Первомайской, а как бы посерёдке, сам по себе, почти на опушке. Вернее, самого дома не было видно, только глухой забор. Синим его, пожалуй, нельзя было назвать. Кажется, его только собирались красить. В одном месте уже мазнули краской, но не совсем синей, скорее зеленоватой. А вообще он был пока новенький и некрашеный. И без всякого номера.
Тим подсадил Таську, сам подтянулся на руках и заглянул через забор.
Нет, дома там всё-таки не было. Одна лужайка, вся жёлтая от одуванчиков. С другой стороны забор был не достроен, там прямо открывалась опушка. Посреди лужайки рос корявый полузасохший дуб.
А под дубом стоял человек. Долговязый, бородатый, в очках, в синих джинсах и жёлтой майке. На голове велосипедная шапочка с козырьком.
– Кс-кс, ко мне, – говорил он и хлопал себя рукой по бедру. – Ко мне, кс-кс!
Сперва Тиму и Таське показалось, что он подзывает кошку. Она едва выглядывала из высокой травы. Потом они рассмотрели, что это пёсик, чёрный, лохматый и очень ушастый. Он приближался к хозяину зигзагами, как будто вынюхивал чей-то след. Хвост у него при этом вертелся, будто пропеллер.
Пёсик до того напоминал зверька, про которого Таська врала Скуке Зелёной, что оба раскрыли рты и переглянулись. Он разве что не летал. Но казалось, для этого ему надо лишь разогнаться как следует.
– Брысь! – вдруг сказал пёсику бородач.
Это слово его рассердило. Он залаял, стал вертеться во все стороны. И вдруг кинулся прямо к забору, над которым, как в кукольном театре, торчали головы детей. От неожиданности оба спрыгнули. Даже не столько спрыгнули, сколько свалились. Причём Тим зацепился обо что-то нагрудным карманом рубашки.
Тр-ресь! – карман разорвался.
В следующий миг в заборе открылась калитка, которой они сразу не заметили. Бородач стоял над ними, как великан. А чёрный пёсик старательно обнюхивал их сандалии.
– Ага, вот кто подсматривает и подслушивает! – сказал бородач.
– Чего подслушивает? – пробурчал Тим, разглядывая порванный карман.
– Подслушивает, как я свою собаку зову.
– А как вы её зовёте? – не поняла Таська.
– Хочешь сказать, ты ничего не слышала?
– Слышала, вы говорили: кс-кс.
– Не кс-кс, а Кис Кисыч. Кис-с Кисыч. Это имя такое. Раньше его звали Дружок, а я специально придумал новое.
– Зачем? – удивилась Таська.
– Чтобы никто чужой не мог подманить. Он у меня слишком доверчивый. Станут звать: Дружок, Дружок – сразу бежит. Два раза его чуть не украли. Ведь это необыкновенный пёс. И я решил приучить его к новому имени. Во-первых, чтобы его никто не знал. А во-вторых, чтобы никакой вор не догадался. Услышит: Кис Кисыч – и подумает, что я кошку зову: кс-кс. Правильно?
– Правильно, – подтвердила Таська не очень уверенно.
– Правильно, да не так просто, – покачал головой бородач. – Для тренировки приходится искать места, где нет по соседству кошек. А то станет кто-нибудь звать свою кошку: кс-кс. Он думает, что это его, и бежит. Поэтому я вдобавок приучаю Кис Кисыча доверять лишь нюху. Вот он слышит, что его зовут, даже видит меня, а всё равно идёт только по следу. Видели? Нюх у него поразительный. Он чует нужного человека, даже если тот едет в метро под землёй. Представляете? Вдруг начинает рыть землю лапами.
– А летать он умеет? – спросила вдруг Таська.
Бородач внимательно посмотрел на неё.
– Как ты догадалась?
– У него хвост как пропеллер.
– Верно заметила. Если раскрутит как следует – конечно, может. Вон, смотри… смотри… настоящий мотор. Даже жалко, что работает вхолостую. Как вы думаете, можно приспособить к его хвосту машинку, знаете, чтобы вырабатывала электричество? А?
А к ошейнику прицепить фонарик. Ночью сможет сам себе освещать дорогу, как велосипед.
Тим промолчал в нерешительности. Только что незнакомец не вызывал у него особого доверия. Но насчёт электричества – показалось не так уж глупо. Не всякий бы взрослый додумался.
– А почему он на команду «брысь» так сердится? – вспомнила Таська.
– Брысь – это не команда. Это так его врага зовут. Кота одного знакомого. Я напоминаю, чтоб не забывал.
– Первый раз слышу такое имя, – сказал Тим.
– А он такой единственный. То есть на самом деле его, может, звали по-другому. Но он этого сам не знал. Он ничейный был кот, бродячий. Жёлто-полосатый такой, как маленький тигр. И всегда его отовсюду гнали. «Брысь, – говорили, – пошёл отсюда!»
А по-другому никак не обращались. Вот он и решил – когда ещё маленький был – что это у него имя такое: Брысь. Разбойничье или, может, пиратское. Ему нравилось. Он сам не любил на одном месте засиживаться. Неинтересно ему было на одном месте. А он больше всего любил, чтоб было интересно. Ради этого чего только не вытворял! И Кис Кисыча мог обидеть для интересу. Они одно время были друзьями, это теперь Кис Кисыч его имени слышать не может спокойно. Он из-за него однажды чуть не утонул. Да что я рассказываю, вы, наверное, сами читали.
– Не читали, – быстро сказала Таська.
– Неужели? – удивился бородач. – Про это же в учебнике написано.
– В каком учебнике? – не понял Тим.
– А, ты ведь, наверное, из другой школы. В учебнике истории. Могу показать. Пошли ко мне домой. Заодно и карман зашьём.
И он открыл калитку.
– А где ваш дом? – огляделся Тим.
– Ах, верно, дома ещё нет. Я только что переехал. Сейчас будет.
Учитель вранья
Дом действительно появился на глазах. Тим и Таська сами помогли развернуть, укрепить на шестах и растянуть на колышках просторную палатку. В рюкзаке у бородача оказался также надувной матрас и пачка печенья, которым он угостил всех (включая Кис Кисыча). И даже нитка с иголкой.
– Снимай рубашку, – сказал он Тиму. – Я так зашью – мама ничего не заметит.
– Мама уехала, – объяснил Тим.
– Надолго?
– Завтра вечером должны с папой вернуться.
– О, времени у нас не так много. Ничего, управимся.
– До завтра? – не понял Тим.
– А? – Бородач, казалось, о чём-то задумался. – Нет, вот уже всё готово. По-моему, незаметно.
Тим с сомнением глянул на шов. Издалека можно, конечно, и не заметить.
– Ничего, – сказал он. – Скука Зелёная и не посмотрит.
– Это кто такая?
– Да, приехала одна… смотреть за нами.
– Злая?