Узы Дракона (ЛП)

Мужчина сделал глубокий вдох. Его тело было напряжено, а мелкая дрожь сотрясала его мощное тело. Он был бледным, глаза — расширенные и застывшие.

— В чем дело? — снова спросила Пиа, положив ему на щеку руку цвета слоновой кости. — Что случилось?

— Я положил тебя на землю, — начал Драгос. Черты его лица заострились. — И отошел, чтобы помыться в роднике. Ненадолго... Я был всего в двадцати футах (около 6м — прим. пер.).

— Все хорошо, — успокаивала его девушка. — Что бы ни произошло, теперь все хорошо.

Драгос был так расстроен. Мужчина совершенно отличался от того, каким Пиа видела его раньше. До сего момента Дракон был спокойным, высокомерным, разъяренным, веселым, сердитым, осторожным, абсолютно властным. Но сейчас он был таким же, каким она нашла его в клетке, только гораздо хуже. Тяжело было видеть столь неукротимого мужчину настолько потрясенным. Девушка погладила его по лицу.

Дракон запустил пальцы в ее волосы и сжал в кулаки, как будто так мог крепче удержать девушку.

— Я повернулся, — проскрежетал он сквозь сжатые челюсти, — и увидел пламя костра сквозь твое тело. Ты становилась все прозрачнее, Пиа, а потом начала исчезать.

— Это невозможно, — сказала девушка.

Или возможно? Мысли вернулись к увиденному сну. Если она начала исчезать, то могла ли мама в действительности явиться к ней? Губы растянулись в горькой улыбке.

— Нечему улыбаться! Нет, мать твою, никакого долбаного повода для улыбок! — зарычал Драгос. — От тебя почти ничего не осталось. Мои руки проходили прямо сквозь тебя. Если бы я не начал звать тебя назад, ты бы исчезла совсем!

— Возможно, но, кажется, нет, — произнесла Пиа отсутствующим тоном, скользя пальцами по его волосам. Она любила эти черные, как смоль, пряди шелка. В них не было и намека на изгиб или завиток. — Не думаю, что я смогла бы добраться туда, куда пыталась. Она сказала, что мне там не место.

— О чем ты говоришь? — Его глаза сузились, но напряжение в теле потихоньку начало  спадать.

— Я видела маму во сне, — взгляд девушки стал рассеянным и она продолжила. — Думаю, это на самом деле была она. Я попыталась последовать за ней, когда она ушла.

— Больше никогда так не делай, — произнес мужчина сквозь зубы. — Ты меня поняла?

— Драгос, —  осторожно проговорила Пиа, так как он все еще был расстроен. — Хватит мне приказывать.

Независимо от того, насколько мягким тоном была высказана просьба, Дракон вспыхнул, как порох от спички.

— Черт тебя побери! — взорвался мужчина. Драгос приблизил свое лицо к ее, — драконьи глаза горели, а черты лица заострились. — Ты — моя! И. Ты. Не. Уйдешь!

— Ой-йой! Я даже не знаю, что еще сказать. Ты как какой-то сталкер на стероидах, — всплеснув руками, Пиа закатила глаза. — Кажется, ты не в курсе, но рабство давно отменили. Аболиционизм, знаешь? Большая война. Случилась эдак сто сорок-сто сорок пять лет назад (Аболиционизм — движение за отмену рабства. Имеется в виду Гражданская война в США 1861—1865 гг. между в основном нерабовладельческими штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга в результате которой рабство на территории Америки было запрещено — прим. пер.).

— Человеческая история, человеческие законы, — прорычал Драгос, — Для меня они ничто.

Пиа уже поняла, что к нему не стоит применять людские мотивы и эмоции. Вот и еще одно напоминание. Звериная сущность рвалась наружу. Большое тело, прижавшееся к ней, было натянуто, как струна. Девушка вспомнила о легендах, которые рассказывали о собственнических и территориальных инстинктах Дракона.

Этого было достаточно, чтобы задышать тяжелее, но, как осознала девушка, вовсе не от страха. Она расслабилась, мышца за мышцей.

— Ладно, большой парень, — произнесла она мягко и легко, — объясни, что ты имеешь в виду.

— Я не знаю, — жесткое и гордое лицо было озадачено. — Знаю только, что ты моя, и я должен охранять и защищать тебя. Ты не можешь исчезнуть и умереть. Я не позволю.

Девушка подумала, что сейчас не время указывать, что когда-нибудь однажды она все-таки умрет. Слишком много в ней от человека.

— И надолго я теперь твоя? — спросила Пиа с любопытством, решив разобраться, к чему это их может привести. — Пока ты не устанешь от меня или пока я тебе не надоем?

— Не знаю, — снова ответил Драгос. — Я пока еще и сам не разобрался.

Внезапный порыв чувств удивил девушку. Его недоумение не было притворным. Сейчас он не играл.

— Кажется, ты не один такой, — проговорила Пиа, думая о походном эльфийском хлебе, расческе и мыле, о заботливости Драгоса, удивлявшей ее снова и снова. Она протянула руку, чтобы провести пальцем по его шее. — Из твоего аргумента следует, что если я твоя, чтобы защищать и охранять, значит, ты хочешь, чтобы у меня все было хорошо. Чтобы я процветала?

— Конечно, — согласился Дракон. Он взглянул на руку, рисующую круги уже на его груди и исходившая от мужчины угроза стала темнее, жарче.

— Драгос, — прошептала девушка, — но я не могу процветать, когда кто-то все время рявкает на меня в приказном тоне.

Она взглянула на него, чтобы увидеть реакцию на свои слова. Мужчина нахмурился.

— Я всегда так разговариваю с людьми.

— То есть, со своими подчиненными и обслугой? — уточнила Пиа.

Драгос нахмурился еще больше. Девушка кусала губы, пытаясь сдержать улыбку. Как можно попасть под очарование столь примитивного бандита? Либо ей удастся установить свои правила, либо сила его личности раздавит ее.

— Видишь ли, в чем дело, — продолжила Пиа нежным голосом, все еще выводя узоры на загорелой груди. — Когда кто-то рявкает на меня, я чувствую себя загнанной и запуганной. Конечно, понятно, что это твоя привычная манера общения, но, может, ты попробуешь хоть иногда не приказывать мне? Хотя бы до тех пор, пока я тебе не надоем и ты меня не отпустишь.

С каждым поглаживанием, веки его тяжелели, но с последним предложением в девушку вперился острый взгляд. Пиа улыбнулась ему расслабленно и непринужденно.

— Что, если мне не станет скучно? — спросил Дракон. — Что, если я не отпущу тебя?

Ее пронзила тоска. Улыбка пропала и Пиа отвернулась.

— В любом случае, мы пока даже не знаем, о чем говорим, — ответила она.

Драгос ослабил хватку на ее волосах, переместил свой вес на один локоть и взял светящуюся руку. Он вытянул изящную ладонь и посмотрел на нее.

— Ты удивительная. Нет, не надо! — воскликнул мужчина, когда Пиа вспомнила заклинание и начала заглушать сияние. — Позволь мне хотя бы на некоторое время полюбоваться на настоящую тебя! Гляди, как быстро ты исцеляешься.

Девушка посмотрела на себя. Уродливые черные синяки, которыми пестрила ее кожа, почти исчезли.

— Я чувствую себя хорошо, — призналась она. — Как-то по-другому. Лучше. Мощнее. Эй, я похожа на Бионическую женщину (героиня телефраншизы производства США, в разное время транслировавшейся на ТВ, в т.ч. и в России, киборг с суперсилами, стоящая на страже справедливости — прим. пер.)?

Драгос улыбнулся.

— Так бывает с полукровками, когда они попадают в Другие земли. Сильная магия помогает им раскрыть многие способности, которые раньше были подавленными.

Пиа попыталась удержать надежду, появившуюся после этих его слов, но кое-какие вопросы все-таки появились. Было ли это объяснением того, что она чувствовала при пересечении границы Других земель? Сможет ли она перекинуться? Что, если ей наконец-то удастся покончить с этим ощущением двойственности, чувством того, что тебя раздирают две сущности — человека и Вера?

— Понятия не имею, — сказала она, — мама всегда отказывалась приводить меня в Другие земли. И я никогда не была достаточно сильной, чтобы пройти в них самой. У меня едва хватает способностей к телепатии.

Во сне мать сказала, как опасно ей находится здесь. Пиа оглядела поляну, едва освещенную тусклым светом угольков. Значит, вскоре им нужно будет покинуть это место. Но спешить не хотелось.

— Ах да, твоя мама, — вспомнил Драгос, не в силах оторвать взгляд от ее тонких пальцев и изящного запястья. — Очень скоро нам придется поговорить и о твоей матери. Кем она была, и почему тот тупой Эльф так ее любил. Еще мы обсудим, что там не в порядке с твоей головой и есть ли у тебя еще удостоверения личности и заначки с долларами в других тайниках.