Узы Дракона (ЛП)

Пиа взглянула вверх и остановилась. Кусочек неба вдалеке над водой слегка колыхался. Это было похоже на испарения над асфальтом в жаркий летний день. Но майский вечер быстро остывал, на востоке уже начало смеркаться, к тому же под рябью не было никакого асфальта.

Пиа сузила глаза. Что это такое? Пятно было большим и, казалось, с каждым мгновением становится все больше. Наблюдая за ростом «ряби», ее внутренности скрутило. Девушка никогда не видела ничего подобного, но знала: что-то в этом было неправильно.

Минуточку. Мерцающее пятно в воздухе больше не увеличивалась. Оно приближалось.

Вот дерьмо!

Первобытный инстинкт взял верх над девушкой. Развернувшись, она побежала. Может, Пиа и не унаследовала многих способностей матери, но кое к чему у нее был настоящий талант, — к бегству. Босые пальцы впивались в песок, и она практически летела по пляжу.

Но «почти полет» — это не настоящий полет. Даже несясь во весь опор, Пиа понимала, что не сможет обогнать то, что движется на нее.

Тень накрыла ее сзади. По очертаниям на песке девушка уловила лишь общее представление об огромной крылатой форме со змеевидной шеей и длинной жуткой головой. После чего тень исчезла, а через долю секунды ей в спину врезалась гора.

Она рухнула в песок с силой, что вышибла из нее весь воздух. Гора превратилась в жесткое, тяжелое мужское тело. Мускулистые руки опустились по обе стороны от нее. Огромные ручища вцепились в ее тонкие запястья, а длинное бедро придавило ноги.

Девушка прохрипела, изо всех сил стараясь хоть немного ослабить нажим на грудную клетку так, чтобы несчастные легкие вновь смогли функционировать. Кожа на ладонях и коленях была ободрана от силы падения. Пиа уставилась на пленившие ее руки. Они были сильными, темно-бронзовыми, ярко выделяясь на фоне ее бледной кожи.

Ее разум стенал. Все, Пиа была реально мертва.

Мужчина уткнулся носом ей в волосы и глубоко вдохнул. В ответ тело девушки пронзила дрожь. Он обнюхивал ее. Пиа почувствовала нос на своей шее, потом он потерся лицом о ее волосы. Жалкий всхлип родился и умер где-то глубоко в горле.

— Хорошая погоня, — прорычал мужчина, и раскаты его голоса отозвались в ее спине.

Она закашлялась, и песок разлетелся вокруг.

— Не очень долгая.

Поднявшись с нее, мужчина перевернул девушку с головокружительной быстротой. Она грохнулась обратно в песок, руки распластаны в стороны под его захватом.

Он оскалил зубы в убийственной улыбке.

— Мы всегда можем это повторить.

Пиа подумала, как он отпускает ее, чтобы потом снова наброситься, играя, как кошка с мышкой. Девушку передернуло от этой мысли.

— Тебя не должно быть здесь, — прошептала она.

Глаза слезились от силы удара, что сбил ее с ног. Она попыталась сосредоточиться на темном, жестком лице, склоненном над ней. Наконец, зрение прояснилось.

От вида Куэлебре захватывало дух. Энергия и Сила просто кипели в нем; он излучал их, как темное солнце. Мужчина был великолепен в своей свирепой красоте, черты лица состояли из дерзких линий и углов, будто скульптор высек их из гранита. Кожа была темной, с бронзовым отливом, а глаза... Блестящие глаза Дракона сияли, словно расплавленное золото. В своей человеческой форме он представлял из себя почти семь футов (примерно 2,13 м — прим. пер) и три сотни фунтов (прим. 136 кг) доминантного Вер-самца, распростертого на ней как лавина. По сравнению с ним она чувствовала себя изящной и очень хрупкой. Волосы иссиня-черного цвета. Такие же, как и во сне, где они скользили сквозь пальцы, будто шелк.

Пиа еще не отошла от шока после нападения, но даже так она заметила удивительную вещь. Мужчина снова пригвоздил бедром ее ноги к земле и внимательно изучал ее шею. В девушке запульсировало осознание того, что Куэлебре вглядывался в оставленную им метку. Что-то твердое на ее бедре начало увеличиваться в размерах.

— Хм, это твой длинный, чешуйчатый рептилий хвост, или ты просто очень рад меня видеть?

О нет, она ведь не произнесла это вслух?! Или сказала? Пиа съежилась от смущения, и, прикрыв глаза, ждала, когда ее размажут по всему пляжу.

Но ничего не произошло. Ни плохого, ни хорошего. Может, если не открывать глаз, то и не произойдет.

— Я не хотела этого говорить. Эмм, не обращай внимания на чокнутую, живущую в этом теле, — прошептала она дрожащими губами.

Молчание продолжалось, и девушка осмелилась приоткрыть один глаз. Он изучал ее, интерес светился в этом тлеющем взгляде.

— Ты одержимая? — спросил он.

Ей пришлось дважды прочистить горло, прежде чем выдавить из себя ответ.

— Можно подумать, что это так, да? Учитывая, сколько дурацких поступков я совершила за последнюю пару месяцев. Я действовала под давлением обстоятельств. Какая-то незнакомка завладела моим ртом и, кажется, у нее не предусмотрено тормозной системы. Без обид! — Пиа растянула уголки губ в дрожащей улыбке. — Бьюсь об заклад, ты хочешь вернуть назад свой пенни, не так ли?

Он передвинулся с текучей грацией и уселся над ней на колени. Хищные глаза сузились.

— А ты как думаешь?

Пиа дрогнула и уже не могла удержаться от того, чтобы не поправить воротник его рубашки. Ее пальцы выглядели как белые соломинки против мощной колонны его шеи.

Драгос уставился на ее руки. Она уронила их на себе грудь, сцепив пальцы в замок.

— Я думаю, — понизив голос, ответила девушка, — что ты готов на все, чтобы получить свою собственность обратно. Неважно, что именно было взято, ты не остановишься ни перед чем, чтобы найти пропажу: чего бы это ни стоило, и куда бы ни пришлось отправиться.

— Никто не может брать мое, — рычание Дракона завибрировало по земле. Оскалив зубы, он склонился к ней нос к носу, — никто!

Матерь Божья, он одновременно был и страшен и великолепен! Его очертания вновь расплылись из-за слез, вот-вот готовых пролиться. Кивнув, она прошептала:

— Я знаю. Я… я не думаю, что это имеет какое-либо значение для тебя, и не ожидаю, что это что-то изменит, но мне очень жаль.

Навострив уши, Драгос склонил голову набок.

— Так сказано в твоей записке.

Приближались голоса. Девушка вытянула шею и увидела пару, рука об руку идущую в их направлении. Драгос положил руку ей на рот, чтобы она молчала. Оба наблюдали, как парочка проходит мимо, не дальше, чем в пяти футах от них (ок 1,5м — прим. пер.) и Пиа осознала, что Дракон, видимо, ограждает их от любопытных глаз. Только так. В противном случае, кто-то давно уже вызвал бы копов, увидев на пляже нападение мужчины на женщину. Это точно породило бы настоящую резню.

После того, как парочка удалилась, Драгос, переместив вес на одну руку, провел пальцем по ее щеке, а затем по линии челюсти и вниз по шее. Его глаза следовали по пути его пальца, теперь двигавшегося от нежного изгиба ее ключицы вниз, до краешка топа.

Всей кожей она ощутила его горячий и шершавый палец. Пиа задрожала сильнее, сдерживая стон. Ух ты, вот уж не знала, как извращены ее сексуальные вкусы! Хищник среди хищников склонился над ней, излучая угрозу. Он был единственным Драконом с начала времен, чем-то вроде живого памятника.

Вот черт, он не только старше Гранд Каньона, он еще как Папа Римский, Король Фейри и президент США в одном лице! А в некоторых древних культурах он считался божеством.

Прежде чем убить, Дракон хотел сделать ей очень больно, но нет, — она могла думать только о том, как горяч был во сне его поцелуй и как нежно только что его палец касался ее тела.

Мысли сбились, когда Пиа взглянула на руку мужчины. Дыхание стало прерывистым, а сердце заколотилось еще быстрей. Драгос выбрал прядь ее волос и намотал кончик на свой палец. Потом подставил его под лучи вечернего солнца. Он разглядывал локон, разворачивая под разными углами. Дракон больше не удерживал ее на месте физически, но возможность побега стала чем-то немыслимым. Под силой его взгляда Пиа задрожала всем телом. Прилив сексуального жара сжег все более или менее связные мысли, что оставались в ее голове. Между бедер стало влажно.