Страница 87 из 137
— Я не буду вести никакие переговоры, пока связана, — заявила Кадия.
В ответ послышалось хихиканье.
— Принцесса, ты можешь направлять меч, даже будучи связанной. Назови мне заветное слово или заклинание, которое ты таишь, и я тут же освобожу тебя.
В это трудно было поверить. Да и мысли с трудом ворочались в голове. Куда исчезла былая живость и сообразительность! Неожиданно в мозгу опять возникла картина — тот самый момент, когда она с жадным любопытством наблюдала, как зеленеющий стебель Священного Триллиума на глазах превратился в поблескивающее лезвие. Да-да, именно этот момент! Сознание цепко схватилось за родившийся образ, и тут же она воочию увидела, как лезвие вновь превращается в стебелек. Ага, где-то здесь скрывается разгадка.
— Вытащи меч, — слова сами по себе сорвались у нее с языка. Кадия даже не испугалась — зеленоватая, волнующая, магическая взвесь окружила ее, она как бы слилась с ней, ушла в иное пространство, в другой мир. — А потом воткни острием в землю.
Кадия услышала, как учащенно задышал помощник мага. Почему он доверился ей в ту минуту, принцесса не могла понять, но размышлять над разгадкой у нее не было времени. Она почувствовала, как лезвие скользнуло между скрученных рук — опять несколько порезов. Между прочим, боль окончательно привела ее в чувство, вернула ясность сознания.
— Прежде покажи лезвие, — добавила она мрачно, чуть хрипловатым голосом.
Колдун тотчас выполнил ее приказание. С мечом творилось что-то странное, а едкая, чуть кисловатая на вкус муть убаюкала ее, принесла успокоение — мол, так надо. Доверься, говори…
Лезвие потускнело, покрылось угольной чернотой.
— Теперь — в землю! — замогильным голосом сказала она.
Колдун встал и, явно волнуясь, с помощью шнура, дрожащими руками вогнал меч в землю. Лезвие вошло легко, застыло ровно.
Затем оно уподобилось травянистому побегу. Кадия, поддавшись неведомой силе, продолжала вещать.
— Оживи, стань как прежде, страж нашего дома!
Словно во исполнение ее приказа, стебель позеленел, набалдашник обернулся набухшими бутонами…
Они раскрылись! В каждом светился глаз. Они ожили! Они смотрели на Голос, который стоял, опустив плечи, не в силах стронуться с места, словно преступник, ожидавший вынесения приговора. Теперь его мозг заледенел? Он еще пытался сопротивляться, руки шарили по плащу, ногти царапали ткань… Он еще оказался способен вытащить чудесный шар — в нем засуетились, задвигались все те же светящиеся хлопья. В центре начала формироваться фигура, и в этот момент белый луч ударил в шар из верхнего — человеческого — глаза. Следом зеленый луч испустило око оддлинга, а третий глаз послал золотистый пучок.
Шар в руках колдуна разлетелся вдребезги. Полыхнуло пламя, охватившее его с головы до ног, и Красный Голос пронзительно, тонко вскрикнул. Огонь угас так же быстро, как и зажегся. Пепел и угольная крошка упали на землю, отвратительный запах коснулся Кадии.
В том месте, где только что вырос волшебный цветок, теперь опять торчал меч, безжизненный, темный.
ГЛАВА 32
Никогда на долю принца Ангара не выпадало таких горестных дней, как в ту пору, когда он спускался вниз по Великому Мутару. Безжалостное солнце пекло так, что и принц, и его товарищи чувствовали себя поджариваемыми на празднике тогарами. С собой они взяли семь больших плоскодонок (к сожалению, лодки вайвило оказались слишком хрупки и сложны в управлении, чтобы использовать их в путешествии), загружены они были по самые борта. Все-таки в отряде оказалось сорок три человека, да еще необходимые припасы.
По своей неопытности лаборнокцы почти всегда выбирали места для привалов на более высоких берегах, где и солнце палило нещадней, и грязи было столько, что все вымазывались в ней с ног до головы. Кроме того, подобное скопление людей приманивало тучи кровососов и орды маленьких желтоватых, в полоску, зверьков, которые погрызли все мешки. Они и солдат кусали. Два человека, отведав ядовитых плодов, мучились кровавыми поносами. Рыцари в полной мере, как и рядовые солдаты, несли тяготы похода — лодки не могли вместить просторные палатки и удобные кровати. Так и спали прямо на земле, на подстилках из травы или веток, укрывались плащами, ели из общего котла.
И когда в конце концов оборванные, измотанные до предела люди добрались до Лета, поселения вайвило, чьи хижины показались им прекраснее самых роскошных дворцов Дероргуилы, — туземцы отказались принять их. Они даже на остров ступить им запретили.
Флотилию лаборнокцев вайвило встретили на стремнине — перегородили своими боевыми каноэ реку. К просьбе принца предоставить им ночлег и отдых они отнеслись совершенно равнодушно. Глашатай объявил, что у них нет времени принимать гостей. Он пояснил, что в любой момент ожидается нападение глисмаков, деревня, мол, на осадном положении, так что пусть люди плывут своей дорогой. Ни проводниками, ни съестными припасами они их обеспечить не могут.
Сэр Ринутар принялся было поносить туземцев, а заодно и чертова Глашатая какого-то нелепого, дикого Закона бранными словами. Он угрожал, что они на своей шкуре испытают несокрушимую мощь великого Орогастуса, что лаборнокцы немедленно посредством Синего Голоса свяжутся с государственным министром и тот обрушит на их жилища кару небесную, если они не выполнят требования его светлости принца Антара.
Друг Ринутара лорд Карон, желая произвести на дикарей должное впечатление, вскочил на ноги в своей лодке, выхватил меч и вызвал Глашатая Састу-Ча на поединок. В ответ на это вайвило, не имевшие, на первый взгляд, никакого оружия, внезапно выдвинули маленькие катапульты и начали бомбардировать лодки лаборнокцев хорошо обточенными кусками кремния.
Принца и большинство рыцарей спасли доспехи (кроме разве что невезучего лорда Ринутара, поплатившегося глазом), но двадцать один человек из солдат, которые на этот раз исполняли обязанности гребцов и потому разоблачились до пояса, получили серьезные повреждения и ушибы. Лорд Карон во время обстрела, размахивая мечом, потерял равновесие, а поскольку дороден был сверх всякой меры, то опрокинул лодку и рухнул в желтоватую воду. Только и запомнился товарищам его нечленораздельный вскрик, потом тяжелые доспехи уволокли его на дно, и больше рыцаря никто не видел. Как и его товарища лорда Бидрика, находившегося в той же лодке. Синий Голос, который тоже плыл вместе с ними, выбрался на поверхность, закричал, засучил руками и ногами и быстро-быстро, по-собачьи поплыл к суденышку принца, куда его одной рукой втащил сэр Ованон. Три солдата-гребца, взывая о помощи, поплыли по течению. С трудом их удалось выловить, но лодка и все находившееся в ней имущество было потеряно безвозвратно.
Вайвило, кончив обстрел, флегматично наблюдали за этим происшествием.
— Уходите! — махнул рукой Глашатай Састу-Ча. — Мы не причиним вам вреда, если оставите эти места.
Принц Ангар шепотом сказал дрожащему Синему Голосу:
— Ну, теперь твой черед. Сотвори что-нибудь удивительное. Пусть туземцы поразевают рты. Внуши им, по крайней мере, страх перед нами.
— Никак не могу, ваша светлость, — развел руками колдун. — Все инструменты и приспособления утонули. Канули вместе с лордами Кароном и Бидриком. Кое-что осталось в Тассе, но как туда теперь доберешься!
— Отлично, — скривился принц и тотчас громко отдал приказание гребцам. — Все на весла. Продолжать движение.
Так постыдно разведывательный отряд оставил боевую позицию и поплыл вниз по реке. До самых сумерек гребцы яростно работали веслами, пока Антар не решил, что они, должно быть, оторвались от вайвило и теперь можно устроить привал. Кстати, и удобная бухточка подвернулась — лодки одна за другой начали сворачивать туда. Место действительно оказалось удачным: песчаный пляж, берег сух, дров вдоволь. Скоро там засветились костры…
Принц Антар устроил смотр личному составу. Семь солдат, наиболее пострадавших во время стычки с вайвило, были отобраны в отдельную группу.