Страница 84 из 137
Кадия, воспользовавшись замешательством в лагере, осторожно подтянула к себе шест, пригибаясь, переместилась с ним к дальнему краю и, упершись концом в ил, чуть подтолкнула плот. Уж слишком медленно он полз. Кое-кто из женщин уйзгу последовал ее примеру. Плот, качнувшись, двинулся быстрее.
В лагере между тем все немного успокоились — по-видимому, луру решили, что игра не стоит свеч, и всей стаей отлетели в сторону. В ночной мгле, перебиваемой мерцанием факелов, захлопали перепончатые крылья, тенями промелькнули крючковатые клювы, упитанные тушки, когти, свисающие с концов крыльев. Неожиданно одна из тварей нырнула вниз, выхватила факел из рук солдата, с победным визгом взмыла вверх, спикировав, уронила его на человека и тотчас вцепилась когтистыми крыльями ему в челюсть. Солдат издал жуткий вопль, смешанный со скрежетом когтей по металлическому шлему и пронзительным визгом вампира, и рухнул на землю, подминая под себя тварь. Оба тела ярко запылали.
В лагере поднялся такой шум, что Кадия решила — лучший момент трудно придумать. Никто из лаборнокцев не обращал никакого внимания на реку — взгляды всех были обращены к темному небу. Между тем света было вполне достаточно, чтобы отчетливо видеть плот, замаскированный связками камыша. Женщины принялись энергичнее работать шестами. Плот неожиданно вздрогнул и, ускоряя ход, поплыл к противоположному берегу. Кадия попыталась шестом затормозить движение, в сердцах помянув причуды течения. К ее удивлению, связки тростника, лежащие вдоль борта, зашевелились, начали приподниматься. Одна из женщин уйзгу не выдержала и закричала, заметив шарящую по бревнам чешуйчатую руку. Принцесса резко, концом шеста, ткнула в эту страшную когтистую лапу. Не туг-то было — лапища изогнулась, перехватила палку и вырвала шест из рук Кадии.
Шест, качнувшись, исчез в черной воде.
Теперь плот стремительно поплыл к берегу, на котором был разбит лагерь лаборнокцев. Принцесса никак не могла понять, в чем дело.
— Топители! — вскрикнула Нессак. — Там, в воде… Они и тащат нас!
Как бороться с существами, которые находятся под водой? Сколько они могут пробыть в глубине без воздуха? Кадия лихорадочно припомнила все, что слышала о скритеках. Долго, ох, долго! А если перегнуться через борт и попытаться достать их на дне? Но кто же отважится на подобный поступок? Глупо, безнадежно! Только сунься в воду — эта пакость мгновенно утянет за собой… Они же как рыбы, только гораздо хуже! Хуже самых отвратительных рожденных природой ужасов… Хуже ойжи, ларвае, хуже ядовитых желтоватых шаров… Хуже луру! Ну, надо же! Так глупо попасться! Нет, прав был Джеган: с таким самомнением, безрассудным упрямством здесь делать нечего. Зря она доверилась уйзгу. Женщины были перепуганы до смерти, поддались чувствам — домой побыстрей захотелось, думали на авось проскочить, плот замаскировали… От кого? От этих глупых лаборнокцев? Они-то не глупые — это ты глупа до предела… Неужели трудно было догадаться, что вокруг лагеря выставлены посты, и в том числе на реке? На атаку луру понадеялась… Теперь-то ясно, что случилось! Как только стая луру напала на лагерь лаборнокцев, хитрые болотные дьяволы полезли в воду — там они могли спокойно переждать нападение. Пусть люди сражаются! Они-то и услышали звуки, когда беглецы решили ускорить движение плота…
Между тем лагерь успокаивался. По-видимому, потеряв двух сородичей, луру, наконец, убрались восвояси. Если приглядеться, то на большой высоте еще можно было различить мелькающие на крыльях когти, разинутые пасти, но никто из вампиров уже не отваживался ринуться вниз, в атаку.
Кадия сжала кулаки, принялась колотить себя по коленям. Женщины уйзгу сразу, в один голос, завыли. В свете факелов показалась фигура в каком-то балахоне — даже в золотисто-оранжевых отблесках костров, разожженных по всему периметру лагеря, было заметно, что его плащ отливает кровавым цветом. Должно быть, это и есть Красный Голос, который так долго за ней охотится. Пока он шел к берегу, к нему присоединилась группа офицеров — а ведь он ни слова не сказал, даже рукой не махнул. Что делать? Прыгать в воду, чтобы быть схваченной грязными скритеками? Вступить в сражение? Полная дурость. Эх, Джеганчик, Джеганчик, глупая попалась тебе ученица, несмышленая! Только мечом способна размахивать. Стоило ли вот так, сломя голову, бросаться на этот плот? Что теперь вспоминать… Горько и обидно…
Один из офицеров в плаще с белым подбоем, шагавший рядом с Голосом, выкрикнул команду, и все в лагере пришло в движение. Суета продолжалась несколько секунд и мгновенно стихла — построенные в два ряда вдоль берега солдаты выставили копья, обнажили мечи. Отряд стрелков взял наизготовку луки. Еще одна короткая команда — и стрелы легли на тетиву…
Офицер в плаще с белым подбоем что-то приказал Голосу. Тот тут же на наречии торговцев громко выкрикнул:
— На берег, болотные твари! Или тем, кто в воде, будет позволено поступить с вами, как им заблагорассудится он ткнул пальцем в поднимавшихся на поверхность скритеков.
Связки тростника зашевелились, женщины уйзгу начали выползать из своих укрытий. Кадия, наоборот, поглубже зарылась в стебли. Одной рукой она крепко схватилась за амулет, другой придерживала меч. Может, пронесет, стучало у нее в голове, может, не найдут…
Скритеки хватали женщин и, словно колоды, швыряли на берег. Красный Голос все еще неотрывно пялился на плот. На уйзгу он не обращал ни малейшего внимания. Взгляд его был прикован к тому месту, где пряталась принцесса.
Священный амулет был холоден и мертв, как уже не раз случалось, когда черная сила Орогастуса касалась ее. Так же безжизненны были и бутоны, в которых прятались чудесные глаза.
Голос что-то сказал офицеру, тот повернулся и о чем-то распорядился. Одна из женщин уйзгу, выброшенная с плота, попала ему на ноги. Он наклонился и схватил ребенка, которого несчастная мать прятала на груди. Потом швырнул ребенка скритеку, а женщину ударил сапогом в грудь. Топитель на лету поймал брошенную ему награду, осклабился и вонзил в нее свои длинные изогнутые клыки.
Кадия не выдержала и, сжимая меч в руке, выскочила из укрытия.
— Взять ее!
Успевший взобраться на плот скритек схватил принцессу, с силой, хрустом завернул руки за спину. Кадия вскрикнула, выронила меч. Другой скритек наклонился, попытался поднять оружие и тотчас страшно вскрикнул, а из набалдашника потянулась струйка дыма.
Красный Голос, который, словно на поводке, водил скритеков, мелкими шажками, вприпрыжку поспешил на плот. Секундой позже, неуклюже переваливаясь на ходу, за ним засеменил офицер. Они топтали связки камыша, причем последний еще успевал расшвыривать их ногами, натужно сопя и хрипло, вполголоса ругаясь. Слуга Орогастуса, как обычно, был в маске. Его-то Кадия никогда прежде не встречала — это точно, а вот офицера ей уже доводилось видеть. Уж не сам ли генерал Хэмил спешил к ней навстречу? В голову ударила бессильная ярость — вот он, талисман, и нет возможности поднять оружие и сразить этого изверга.
Генерал выглядел не лучше, чем его люди. Он основательно зарос — борода уже ложилась на грудь, — и все равно было отчетливо видно, что лицо сплошь покрыто следами укусов. Видно, зуд не давал лаборнокцу покоя, и он, не в силах совладать с собой, расчесал до язв маленькие ранки. Левое веко распухло так, что глаз вряд ли видел, но зато в другом сверкала прежняя тупая жестокость. Он улыбался, нет, он хохотал!
— Ну, Голос, это просто замечательно! — заорал он. — Ты только погляди, кто это! Принцесса Кадия собственной персоной! Теперь ты ответишь за все свои чертовы колдовские штучки, которые ты тут выделывала. Ну и ночка нам выдалась, — он с размаху ударил спутника по плечу. Тот отлетел в сторону и едва не свалился с плота. — Удачненькая!
Генерал Хэмил схватил ее за щеки, сжал пальцы так, что губы у принцессы сложились в бантик. Поднял ее голову.
— Ну что, крыса болотная? — раздельно, с нескрываемой радостью спросил он. — Это тебе не конфетки, не дворцовые трали-вали. Недолго ты побегала по этой грязи! Твоим сестричкам тоже скоро каюк!