Страница 71 из 137
— Та, что владеет Нотом… — задумчиво повторила женщина. — Уж очень долго она ждала. Можно было раньше послать сюда вестника… Но раз уж это случилось, значит, тьма действительно одолела землю и воду. Согласно изначальному устройству, мир должен выглядеть следующим образом, — Странная женщина вытянула правую руку вперед, горизонтально; левую подняла строго вертикально. — Распространение тьмы переворачивает всю конструкцию, лишает ее устойчивости. Однажды так уже случилось — тогда и произошла великая битва. И воды стали землей… Вражья мощь рухнула, и было восстановлено равновесие. Тогда были даны клятвы…
Кадия вспомнила о Джегане и отважилась прервать собеседницу:
— Если клятвы не были нарушены, как сказал Джеган, значит, Темные силы нашли способ обойти запрет. Как же это могло случиться?
— Королевская дочь, однажды в неприступной каменной стене появилась малюсенькая трещинка, потом она расширялась, расширялась, и наступил момент, когда неодолимая преграда рассыпалась в прах. Ничто не вечно под Тремя Лунами! Этот маг, о котором ты упоминала, достиг больших высот, он очень много знает. Он обеспечил определенную защиту своим сторонникам, которые сумели подобрать ключи к навечно, казалось, захлопнутым воротам. Королевская дочь, — хозяйка дворца неожиданно обратилась к волшебному жезлу, который Кадия по-прежнему держала в руке, — ты наконец-то добралась до цели. Если Та, что владеет Нотом, выбрала тебя, значит, твой долг — вступить в битву. Начнешь ли ты сражение в одиночку или в союзе с сестрами — это зависит исключительно от тебя. От твоих поступков…
— Здесь что, тоже небезопасно?
— От Зла, которое явилось в мир, нигде нельзя укрыться, но я еще не вступила в сражение с вражьей силой.
Неожиданно она подняла голову, словно до нее долетел какой-то тревожный звук.
— Слышишь? Они не так сильны, как вообразили. Путь, которым ты пробралась сюда, теперь закрыт для них, вот они и мечутся туда-сюда вместе со скритеками. Слепые дураки!.. Старинная ограда еще ох как прочна! Сквозь такой заслон ничто не проскользнет…
— Что же они ищут?
— То, что считают сокровищами, — золото, камни, чудесные предметы. Но подобная жадность не свойственна их хозяину. Он алчет другого, его подручным не понять его. К тому же они сильно устали… Так что еще немного, и они вернутся к нему с тем, что им удалось схватить.
— Тогда что же следует искать мне? — воскликнула Кадия. Она выронила волшебный жезл, и он упал у ее ног. Лег недвижимо, сияние его почти совсем ослабло.
— Взгляни в самое себя, королевская дочь. Распахни свое сердце и свой разум.
— Мне трудно, — слабо возразила Кадия. — Кто я? Бродяга, живущая воспоминаниями и жаждой мести… Я не владею колдовством, у меня нет армии. У меня даже меча хорошего нет…
— За этим дело не станет, королевская дочь. Но прежде познай самое себя.
И — хозяйка исчезла!
Кадия словно куда-то провалилась. На мгновение закрыла глаза, а когда открыла, ее уже не было, только тростинка лежала рядом. Принцесса почувствовала смертельную усталость.
Магия! Опять эта магия!.. От отчаяния она замолотила кулаками по гладким каменным плитам, на которых лежала. Била, пока боль не притушила гнев.
Взгляни в свою душу! Познай самое себя!.. Более глупое занятие придумать невозможно. Ну, взглянула — и что же там увидела? Гнев, хлещущий наружу. Ярость, с которой не совладать. Она взяла волшебный жезл и попыталась переломить его. Зачем он привел ее сюда? Чтобы заняться разглядыванием своей рожицы в зеркале? Чепуха! Гляди-ка, не поддается. Сопротивляется…
«Одна из трех…» — откуда-то из глубины души всплыла эта фраза.
Принцесса подняла голову — может, ее кто-то позвал? Может, ожили синдоны, застывшие в камне на лестнице? Нет, вокруг все тихо, внизу по-прежнему благоухает чудесный сад. Один вид прекрасных, усыпанных цветами растений лечил душу, навевал спокойную рассудительность. От нее что-то требовалось — она ощутила странный зов, неясный, осмысленный и неодолимый. Взгляни в самое себя, сразу найдешь ответ. Кадия так и поступила. Прошло несколько мгновений, и она совершенно успокоилась. Встала, погладила волшебную тростинку, взялась за нее поудобнее и изо всех сил метнула в глубь сада.
Уже в полете тростинка перевернулась и ровно воткнулась в землю. Принцесса сошла на три ступеньки вниз — теперь ей было все видно. Гнев и ярость сменились верой — раз эта тростинка привела ее сюда, значит, она же поможет ей проникнуть в тайну. Однако Кадия не решалась коснуться наливающегося зеленью стебелька. Прямо на глазах тростинка начала расти, давать побеги, вот она уже сравнялась с ней ростом, еще два маленьких побега появились на верхушке и тут же развернулись в листики. Стал утолщаться и стебель… Наконец, наверху начало созревать соцветие, состоящее из трех яйцевидных бутонов.
Кадия сидела, боясь шелохнуться. Только бы не спугнуть это чудо. Прошло еще несколько мгновений, и на каждом бутоне, обернутом в плотную черную кожуру, наметились щели. Вот они раздвинулись…
На Кадию смотрели три глаза!..
Один из них был золотисто-зеленый — как у оддлингов. Другой — карий; ей не надо было смотреться в зеркало, чтобы догадаться, что он был точным подобием ее глаз. Третий — голубовато-серебряный, в необыкновенно большом зрачке которого вспыхивали золотистые искорки.
Ее собственный амулет жарко запылал на груди. Прежде чем она сумела вытащить его, янтарная капелька затрепетала, словно живое существо. Внезапно золотая цепочка лопнула, и священный амулет, взлетев в воздух, неожиданно очутился в том месте, где все три ока срастались, прирос там и замер…
Кадия спустилась по лестнице до последней ступени. Все три глаза как открылись, так и закрылись — неожиданно и одновременно. Девушка взялась за стебель удивительного цветка и с непоколебимой уверенностью, что так и надо поступить, попыталась оторвать верхнюю часть. Растение не поддалось, и тогда принцесса вырвала его из земли.
Удивительно, но то, что теперь она держала в руке, мало напоминало цветок. Особенно корешок, загнутый, отливающий тусклой металлической голубизной… На глазах тростинка, посаженная в землю, превращалась в чуть изогнутый меч! Рукоятка с ячейками для пальцев пришлась ей точно по руке, словно оружие было выковано специально для Кадии — принцессы из королевского дома Рувенды.
Кадия подняла меч — на резном эфесе располагались три закрытых глаза.
— Вот он, Трехвекий Горящий Глаз, — прошептала принцесса. Сердце у нее замерло, потом маленький комочек плоти в груди затрепетал, напитался мужеством и решимостью, и Кадия уже во всю мощь своего голоса, словно объявляя об этом всем врагам в мире, воскликнула: — Вот он, Трехвекий Горящий Глаз!..
Наконец-то у нее в руках оказался загадочный древний талисман, который она так долго искала.
ГЛАВА 27
Анигель не сразу догадалась, что риморики больше не слушаются поводьев. Когда же увидела, куда они тянут лодку, задрожала от страха.
— Что вы делаете? — закричала она. — Туда нельзя, мы все погибнем!
Между тем животные решительно мчались по направлению к водопаду. Они все увеличивали и увеличивали скорость — лодка теперь летела, едва касаясь воды. Принцесса едва сохраняла равновесие и, не в силах схватиться руками за борта, крепко вцепилась в поводья. Она поверить не могла, что риморики, с которыми она так сдружилась за время путешествия, которые оказались такими разумными и добрыми существами, вдруг обезумели и, не сознавая, что делают, решили по прямой одолеть Мутарский порог.
Плотная водяная завеса и — прямо под ней — грохочущий скат воды неумолимо приближались. У Анигель перехватило дыхание, и она безмолвно, расширенными от ужаса глазами следила, как надвигалась на нее внезапно обеззвучившаяся пропасть. От страха она никак не могла сформулировать мысленную команду — потребовать, чтобы риморики отвернули в сторону… Не было ни секунды, чтобы перехватить поводья и схватиться за амулет… Поводья натянулись так, что она того и гляди выпустит их из рук. Собственно, ее тело оказалось теперь механизмом, через которое тяга, развиваемая животными, передавалась лодке. Инстинктивно принцесса уперлась ногами в брус, образующий форштевень. Риморики еще поддали — Анигель вскрикнула. Того и гляди, руки вырвут!.. В тот момент она даже об Имму не вспомнила — решила, что пришла ее последняя минута.