Страница 29 из 137
Антар промолчал, потом, подумав немного, осведомился:
— Тебя куда назначили?
— В Цитадель, ваше высочество. Завтра утром поплывем с колдуном.
— Ты рад?
Солдат задумался, потом ответил:
— Я был бы еще больше рад, если бы прямо отсюда навострить лыжи в Дероргуилу. Я привык жить на твердой земле, а не шнырять по этим чертовым болотам, ваше высочество. Эти дьявольские развалины вокруг нагоняют такую тоску… У меня при виде этого кладбища просто мурашки бегут по телу.
— У меня тоже, — тихо ответил принц.
Расслышал ли солдат его последние слова или нет, неизвестно, но разговор увял. Принц прошел на корму, здесь еще стояли несколько фургонов. Их, по-видимому, тоже готовили к отправке в Цитадель. Для остающегося на Лузагире гарнизона такого большого количества повозок не требовалось. Куда здесь, в царстве топей и джунглей, на них поедешь? Разве что по площади кататься…
Принц легонько ударил носком сапога по деревянной толстой спице, затем протянул руку, чтобы выдернуть из щели закрытого откидного заднего борта застрявший там клочок материи. Ткань странно поблескивала в тусклом свете фонаря. Антар взял клочок в руки, помял немного, недоуменно скривил губы — откуда здесь может взяться дорогой шелк да еще такого редкого, бледно-розового цвета? Он присмотрелся — в сознании мелькнула мысль, что ему уже приходилось касаться подобной ткани. Совсем недавно… Он трогал ее… Но где, когда?
Это она! Точно, это она… Это ее платье…
Здесь! Не может быть! Как это могло случиться? Принцесса Анигель сумела тайно присоединиться к флотилии? Все это время следовала с ними до Тревисты? С теми, кто отчаянно пытается отыскать ее и лишить жизни?
Бред!
Как она могла избежать ясновидящего взгляда Орогастуса?
Неужели магия колдуна не всесильна? Неужели эта хрупкая девица способна противостоять его мощи? Она что, невидима? Как ей удалось забраться сюда, спрятаться во время разгрузки? Здесь же царило столпотворение! А потом, вечером? Тут без конца сновали плоскодонки ниссомов, доставлявшие лаборнокцам фрукты, мясо и пиво…
Значит, она все-таки добралась до Тревисты и теперь разгуливает на свободе, златовласая робкая красавица. Взглянуть бы на нее еще раз, но уже во время парадного приема или на званом вечере… Так вот где судьбе было угодно спрятать смертельную угрозу их династии! Теперь она, несомненно, там, среди любезных ее сердцу оддлингов. Поминки, наверное, справляет…
О небо, подскажи, как мне быть?
Антар выпрямился и даже покачнулся от внезапно налетевшей сладкой, томительной волны воспоминаний. У него задрожали руки, словно вновь ощутив невесомую тяжесть девичьего тела… Что со мной? Принц аккуратно сложил клочок ткани, сунул его в потайной кармашек на поясе, пожелал часовому спокойной ночи и направился в свой шатер. В каюте мага все еще совершалось молитвенное песнопение — зеленоватый свет, колеблясь в такт мелодии, слабым отсветом ложился на ступени. Принц отошел подальше от флагманского корабля, вытащил кусочек шелка, подобрал камень, завернул его в материю, завязал концы и, размахнувшись, зашвырнул на середину канала.
Теперь можно и поспать…
ГЛАВА 10
Кадия проснулась в холодном лоту. Вскочила — травинки посыпались с ее головы и одежды… Сердце отчаянно колотилось, словно ей пришлось спасаться бегством и она мчалась так, что дух захватило. В следующее мгновение ее кольнуло предчувствие — неспроста все это. Не зря она так всполошилась… Ей стало страшно, неуютно. Девушка огляделась. Казалось, за каждым кустом таилась опасность. Сначала Кадия даже понять не могла, где же она очутилась. От протоки и разлившейся по берегу острова грязи тянуло теплом, пятна солнечного света рябили на черной воде. Все было с виду тихо, спокойно… Тут ее осенило — ну конечно, ведь во сне она почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Или что-то… Оно и сейчас не сводит с нее глаз.
Нет, это не было существом, притаившимся неподалеку. Ощущение такое, словно она находится в поле зрения некоего огромного ледяного испытующего ока. Ее точно булавкой прикололи и рассматривают, а она не могла ни пошевелиться, ни защититься. Собравшись с силами, наперекор чужой, сковывающей ее воле она страстно, едва шевеля губами, зашептала:
— Джеган, Джеган…
Только на третий раз язык подчинился ей.
Тут же зашевелилась соседняя куча травы. Оддлинг зарылся так глубоко, что, когда его голова в обрамлении сухих травинок и веточек явилась на белый свет, казалось, что он по шею закопан в землю.
Узкие щелочки глаз настороженно взглянули на спутницу, потом из травы совершенно бесшумно высунулась рука с блеснувшим в ней длинным ножом.
Кадия, презирая саму себя за сковавший ее душу и мысли припадок страха, едва слышно, но вполне отчетливо прошептала:
— Кто-то следит за нами…
Джеган в мгновение ока оказался на ногах. Его ноздри затрепетали так же, как и во время охоты. Медленно, вынюхивая запахи, долетающие с разных сторон, он повернул голову сначала налево, потом направо. Принцесса невольно начала подражать ему. Не зря же ее назвали Острый Глаз — любую самую крошечную пичужку она способна различить за целую лигу. Ничего подозрительного Кадия не заметила. Может, это был действительно не подкрадывающийся враг, а некое потустороннее всевидящее око, с огромного расстояния наблюдающее за ними.
Магия? Но чья? Кто может следить за нею?
— Здесь никого нет, — тихо, растягивая слова, сказал Джеган и вопросительно посмотрел на Кадию. Принцесса инстинктивно сжала в руке амулет. Он был холоден… Янтарь затуманился и превратился в непрозрачный, тускло посвечивающий камень. Она показала амулет Джегану и испуганно спросила:
— Он умер? Умер?
Оддлинг удивленно присвистнул, потом что-то молча показал на пальцах. Принцесса поняла и сразу спрятала медальон на место. Джеган присел на корточки.
— Ты все фантазируешь, королевская дочь? — спросил охотник, и его голос был так же странен, как и помутневший талисман. — Хвала Владыкам воздуха, что подобные бредовые идеи приходят к тебе, когда мы находимся в полной безопасности. Подумай сама — ну кто из наших врагов отважится плутать в самом сердце болот. Я, по крайней мере, таких смельчаков не знаю.
Он зевнул.
Пристыженная Кадия готовилась уже дать достойную отповедь своему наставнику, как вдруг тот пошевелил пальцами. Этот знак ей был прекрасно известен — во время охоты Джеган часто пользовался языком жестов. Движение означало: тревога, тревога, тревога! Полная готовность! Боевая тревога!
Кадия мгновенно собралась и ленивым, развязно-беспечным тоном проговорила:
— Навеяло что-то… Страхи какие-то непонятные… — Она с трудом сдерживала дрожь в голосе.
— Ты, королевская дочь, здесь в полной безопасности. Лучше отдыхай, тебе надо беречь силы.
Девушка покорно прильнула к куче травы, ее руки еще сжимали амулет. Все ее чувства были обострены до предела — она в каждое мгновение готова была отпрыгнуть в сторону, выхватить кинжал. При этом Кадия не сводила глаз с Джегана. Вокруг на болотах торжествовала жизнь. Что-то где-то поскрипывало, попискивало, чавкало, птицы деловито тренькали в кустах, в воде поминутно плескала рыба. Солнце неспешно вершило свой ход по небу. Мир и покой, казалось, навечно поселились в этих местах. Девушка на секунду усомнилась — не свихнулась ли она со страху? Следящее невидимое око, скрытый жест Джегана, назойливое чувство тревоги…
Она вдруг вновь почувствовала на себе тот же странный испытующий взгляд. Амулет обдал ладонь жаром. Теперь она словно сжимала в кулачке раскаленный уголек. Кадия осторожно и незаметно скосила глаза — теперь талисман стал прозрачным, ясно проступил в глубине янтаря священный цветок. Медальон как бы проснулся, однако свет, родившийся внутри него, дробился на искорки.
Принцесса, почти не разжимая губ, тихо произнесла:
— Джеган, у меня больше нет ощущения, что за нами наблюдают. Взгляни. — Она показала ему амулет. Он также чуть слышно ответил: