Страница 15 из 137
Никакого ответа.
— Ясно, — повесила голову Кадия. — Глупо мечтать о несбыточном. Значит, я лишилась той замечательной способности. Или сама обманывалась…
— Я в этом не очень-то разбираюсь, так что не жди от меня объяснений. Мне кажется, я был не прав, когда не поверил в то, что ты сказала мне насчет прыжка.
Девушка повесила медальон на шею, тот закачался на золотой цепочке.
— Потусторонние силы, Джеган, кажется, оставили нас в покое и больше не способствуют нам. Тем лучше, теперь во время перехода через Гиблые Топи нам следует надеяться только на самих себя.
Кадия много путешествовала по болотам, но каждый раз она передвигалась по давным-давно проложенным и хорошо освоенным оддлингами маршрутам. А ведь существовали и другие — тайные! — тропы, которые ревниво оберегались кланами аборигенов. Девушка погрустнела и тихо, угрюмо спросила:
— Теперь-то нас не будут преследовать?
Наполовину скрытый зарослями оддлинг обернулся и так же угрюмо ответил:
— Маг лаборнокцев вызвал скритеков. А также заручился поддержкой Пелана…
Джеган вскинул руку, призывая ее не повышать голоса.
Пелан, рувендианин, являлся одним из самых знаменитых проводников купеческих караванов. Следопыт по призванию, это был, по всем отзывам, благородный человек, верный своему слову — невозможно было поверить, что он стал изменником! С другой стороны, усмехнулась девушка, кто бы еще вчера мог поверить, что принцесса из королевского дома рувендиан будет вот так брести по грязи, отчаянно пытаясь спасти свою шкуру.
— Волтрик умеет находить нужных людей, — спокойно проговорил Джеган. — Или сломить тех, кто ему нужен…
Он медленно шел от одного выступающего из воды камня к другому, пока, наконец, не поднял со дна конец веревки. Он потянул за нее, заметно напрягаясь. Веревка уходила в густые камыши.
— Король Лаборнока обладает самым верным ключиком, способным отомкнуть любое сердце, — продолжил Джеган. — Этот ключик — богатство. Он сам трудился, не покладая рук, и других не щадил. Вспомни, его люди перерыли все горы в поисках драгоценных металлов, вырубили последние леса у себя на равнине, облазили все болота, разыскивая чудные, непонятные вещички, оставшиеся от древних. Такие парни, как Пелан, и насобирали ему сокровища. Он накопил такие богатства! Со всех промыслов, от торговли, от всех ремесленников ему шла доля. Теперь он может пожаловать кое-какие крохи тем, кто верно служит ему, и теперь эти крохи могут сделать человека очень богатым. Острый Глаз, — Джеган обратился к принцессе по прозвищу, которым Кадия страшно гордилась. Она получила его в знак уважения от болотных людей. — Острый Глаз, у нас впереди долгий путь.
Она не расслышала последние слова охотника — слишком ошеломляющей была мысль о предательстве Пелана. Как же так? Она была знакома с ним, и этот веселый, любезный человек как-то даже сопровождал ее в походе, который принцесса предприняла, чтобы осмотреть скрытые в болотах руины.
— Думаешь, Джеган, ему хорошо заплатили? Или перепугали до смерти? У Пелана много родни, а мы с тобой убедились, на что способен этот убийца в королевской мантии. Страх, возможно, более сильное средство, чем магия или богатство. Разве не страх сломил Анигель?
— Не суди сгоряча, королевская дочь. Твоя сестра сдалась не по своей воле. От страха люди, случается, с ума сходят — что же их винить в этом…
— Все равно, слабость есть слабость, — невнятно, словно разговаривая сама с собой, заметила Кадия.
— И ты можешь поддаться слабости, и от страха ты не заговорена. Не суди, да не судима будешь! Золотые слова…
Джеган между тем все тянул и тянул веревку, пока камыши не раздвинуло большое серое пятно, постепенно очертившееся в крепкую широкую лодку. Потянувшись к ней и схватив плоскодонку за борт, принцесса заглянула внутрь и нашла там прочный шест, пару весел, какие-то мешки — все было крепко увязано, прикрыто от сырости.
— Поблагодари моего брата, — шепнул Джеган. — Видишь, он точно выполнил все указания Бины. Теперь у нас есть и средство передвижения, и еда, и сухая одежда.
В лодке и четырем пассажирам было бы просторно, и Кадия с острой болью вспомнила, что ни Анигель, ни Имму в далекий путь с ними уже не отправятся. Возможно, никогда и никуда уже не отправятся… Худо, ой, как худо, если их не убили сразу — губы у Кадии задрожали, она, проклиная все на свете, вытерла набежавшие слезы. Вспомнила и о Харамис. Что с ней? Этой ночью она осиротела… Значит, теперь она совсем одна, и ей предстоит в одиночку сражаться с ненавистными врагами?
Трудное дело…
Они влезли в лодку. Джеган установил за кормой рулевое весло. Кадия села за него. Суденышко двинулось в путь. Река в этой излучине огибала крепость с северо-востока. На мгновение клочья надвигающегося тумана разошлись, и перед ними, при лунном свете, во всем своем мрачном величии предстала гигантская скала, на которой возвышалась крепость. Чуть выше смутного контура главной башни горела крупная звезда, рядом еще одна, помельче…
Жуткое это было зрелище — от родных стен теперь веяло страшной угрозой, смертью… Вновь вспомнились сестры. Живы ли они?
НЕТ! Она обхватила голову руками, словно это могло помочь оборвать поток ужасных дум, мерзких картин, которые сами по себе, вызывая дрожь, проплывали перед ее взором. Ей нельзя — до срока — даже мыслить об этом! Она не имеет права!
Куда мы плывем? Зачем? Есть столько способов отомстить. Можно, например, подстеречь Волтрика и подстрелить его из лука. Наказать за все… Харамис, Анигель, где вы? Живы ли?
Она все время отрешенно молчала и, когда Джеган ласково и ободряюще заговорил, даже вздрогнула.
Он сказал:
— Не береди душу. У твоих сестер свои дороги. Сейчас мы должны думать только о том, как побыстрее добраться до цели.
Неужели он угадал ее мысли? Или это не сказки и оддлинги действительно способны читать их на расстоянии?
— Куда мы направляемся? — спросила она.
— Ты сама должна ответить на этот вопрос, Острый Глаз.
— Как? — Кадия отвела взгляд от Джегана, в последний раз, прощаясь, посмотрела на Цитадель. Огни в крепости, факелы на стенах постепенно гасли. Но вдруг нечто неожиданно привлекло ее внимание — вода за бортом была необычно теплой. Сколько она помнила себя, никогда во время сухого сезона не случалось такой жары. Она глянула на воду, потом невольно осмотрела свою местами разорванную одежду. В прорехе на груди что-то тускло просвечивало. Она не поверила глазам, сунула руку за корсаж.
Медальон!
Кадия торопливо вытащила его. Казалось, маленькая звездочка зажглась на ее грязной ладошке. С талисмана не спеша срывались искры и уносились в темное, прикрытое белесой пленкой тумана небо. Словно необычная свеча горела на руке у Кадии… Девушка затаила дыхание — амулет ожил. Пробудилась чудесная сила. К сожалению, она не была подвластна ее воле, принцесса уже убедилась в этом. Стальной клинок в руке куда более надежное оружие. Не так ли?
Вспомни кудесника — советника Волтрика, сказала она себе, ему-то потусторонние силы действительно подчиняются. Разве его могущество не доказывает, что сила заклинаний — это не игрушка! Вспомни хотя бы свое собственное появление на свет — эту историю о чудесном посещении дворца Великой Волшебницей Биной, ее таинственной помощи при родах, о драгоценных подарках, которые она вручила новорожденным.
Возможно, она еще обретет чудесную силу. Когда совсем одряхлеет, когда морщинами покроется лицо, а спина согнется… Одним словом, когда превратится в настоящую ведьму. Кому тогда будет нужно ее колдовское искусство?
Джеган принялся грести резко, быстро, не производя при этом никакого шума. Плоскодонка двигалась в подернутой клочьями тумана ночи… Неожиданно Кадия едва слышно вскрикнула — светящееся облачко, горевшее над амулетом, сжалось в подобие стрелки компаса.
— Джеган, Джеган, — торопливо зашептала принцесса, — смотри, медальон указывает направление.
— Что? — Охотник, по-видимому, совсем устал, однако сил пересесть поближе к принцессе у него хватило. Он заякорил лодку, выбросив в воду камень, обвязанный веревкой.