Страница 17 из 19
– Немного другого! Мама, эти люди даже в кино не ходят, не красятся – ничего!
Дороти вспомнила, как они выглядят, и должна была признать:
– Может, и так. Но это из-за религии, так что нужно просто уважать их убеждения. Ты же можешь сделать перерыв на неделю в кино и танцах, правда?
Анна Ли смотрела на мать в ужасе:
– Почему я должна делать перерыв? Я же методистка.
– Ну просто мне кажется, это будет не совсем ловко – делать то, чего ей нельзя.
– И как мне предлагаешь ее развлекать, если ей ничего нельзя?
– Можешь познакомить ее с подругами. Наверняка у вас найдется много интересных занятий.
– Хоть одно назови.
– Например, в бассейн можно сходить. Или организовать для нее небольшую вечеринку на заднем дворе. Пикничок.
– А еще что?
– Ох, Анна Ли, ну не знаю. Да ты придумаешь, чем занять свою гостью, я уверена.
– Она не моя гостья, я просто отдуваться должна буду за всех – день и ночь с ней возиться. А вдруг она начнет рыться в моих вещах?
– Не глупи. Не станет она рыться. Она очень славная девочка, и наверняка все будет хорошо, как-нибудь ты выживешь, даже если тебе придется целую неделю проявлять гостеприимство. Потом еще обсудим. А сейчас мне пора готовить обед.
Дороти была в дверях, когда Анна Ли добавила:
– Ладно, но если она заявится в каком-нибудь жалком самодельном платье, я ее никуда не возьму. Пусть дома сидит.
Анна Ли не хотела огорчить маму, но от этого заявления Дороти остановилась как вкопанная. Анна Ли в ту же секунду сообразила, что зашла слишком далеко.
Мать обернулась и долго смотрела на нее.
– Анна Ли, только не говори мне, что моя дочь выросла снобом. Если я хоть на минуту подумаю, что ты способна быть к кому-нибудь недоброй, тем более к бедной девочке, которая, может, мечтает приехать и познакомиться с тобой, это разобьет мне сердце. Я сказала, что ты будешь рада принять ее, да, видно, ошиблась.
Анне Ли сразу стало стыдно.
– Мама, прости, я не хотела.
Дороти постояла, раздумывая, что предпринять, потом решилась:
– Я позвоню миссис Отман и скажу, чтобы они на нас не рассчитывали, подыскивали другое жилье.
– Нет, не надо. Мам, ну прости.
Но Дороти повернулась и вышла из комнаты. Анна Ли ринулась за ней, умоляя:
– Нет! Пожалуйста, не надо. Мама, ну пожалуйста!
– Я не стану звать девочку, если ей не рады.
– Рады, рады, я хочу, чтобы она приехала. Обещаю, я буду делать все, что она захочет. Пожалуйста, пусть приедет! Я себя убью, если не разрешишь ей приехать! – Тут она рухнула на пол в полноценной подростковой истерике. – Пожалуйста! Пожалуйста! Она может одна в моей комнате жить, я у бабушки посплю, может все мои вещи носить. Я буду развлекать ее днем и ночью, обещаю, только не звони!
Дороти не раз была свидетелем подобных спектаклей, и это ее не убедило.
– Хорошо, Анна Ли, встань. Сегодня звонить не буду. Но ничего не обещаю. Посмотрим, что ты завтра скажешь.
С этого дня на каждом совместном ужине Анна Ли сообщала, что ждет не дождется приезда Бетти Рэй.
И хотя это было не совсем правдой, Анна Ли готова была пройти сквозь огонь, только бы снова не разочаровать маму.
Гостья по принуждению
Месяц спустя около четырех часов пополудни старый запыленный четырехдверный зеленый «паккард», плотно забитый людьми, сборниками песен и одеждой, со звуковым оборудованием, привязанным к багажнику на крыше и даже к подножкам, остановился около дома Смитов. Сделанный вручную знак на капоте гласил: СЕМЬЯ ОТМАН – СТРАНСТВУЮЩИЕ ВО ИМЯ ИИСУСА.
Дороти крикнула из гостиной:
– Анна Ли, Бобби, спускайтесь, Бетти Рэй приехала.
Весь день Анна Ли отрабатывала улыбку и счастливый вид по поводу приезда гостьи, но, увидев побитую дорогами машину, втайне понадеялась, что соседи ее не заметят.
Дверь машины открылась, с заднего сиденья вылезли трое, на девочке, как и предвидела Анна Ли, было голубое самодельное платье с каким-то уродским зеленым зигзагом по вороту и рукавам. Один из мальчиков Отманов отвязал от подножки небольшой коричневый картонный чемодан, сунул его девочке и влез обратно в салон.
Минни махала из окна платком.
– Вот и она, миссис Смит, – сказала она и, оглядев дом, воскликнула: – Нет, вы только гляньте, что за красота! Сколько кустов, а клумбы какие – ай-ай! Да это самый красивый дом из всех, где она жила.
Дороти поблагодарила.
– Может, зайдете выпьете холодненького, съедите по сэндвичу? Я для вас печенье напекла.
– Ой, нет, уважаемая, сил нет, мы из Оклахомы едем как сардины в банке, ноги отекли, как у слона, скорей бы до места добраться. К тому же, если мы все вылезем, неизвестно, впихнемся ли мы обратно. Мальчикам не терпится поглядеть, где нам выступать… Но от печенья не откажемся, если оно домашнее.
– Конечно, – сказала Дороти. – Анна Ли, Бобби, упакуйте печенье в вощеную бумагу и сэндвичей положите.
Минни поманила Дороти, чтобы та подошла поближе к машине.
– Миссис Смит, я уже говорила, она совсем мало ест. Единственное, что может вас беспокоить, это ее привычка сидеть в уголке и молчать, но не принимайте на свой счет. Она просто ужасно смущается, не знаю даже, отчего и в кого она такая. Господь знает, прочих Отманов скромниками не назовешь. Мы молимся, чтобы она от этого избавилась, но пока результатов не видать.
Получив угощенье, Минни сказала:
– Я утром верну тарелку. Будем ровно в девять, к началу программы, не волнуйтесь.
И они укатили, оставив Бетти Рэй на дороге.
Анна Ли немного ненатурально изобразила радость:
– Здравствуй, я Анна Ли, добро пожаловать.
Дороти притянула к себе сына и сказала:
– А это Бобби.
Бобби сказал:
– Привет.
Бетти Рэй кивнула, не поднимая глаз. Последовал неловкий момент, когда они все стояли и молчали, но Дороти словно дала команду «Отомри!», сказав:
– Ну, пошли тебя устраивать. Бобби, возьми чемодан.
Бобби как зачарованный разглядывал ее странное платье.
– А-а, да… – Он взял чемодан и тут же спросил: – А он у тебя что, картонный?
Дороти прожгла его взглядом.
– Мне просто интересно, – буркнул он.
Бетти Рэй, видимо, привыкла ночевать у незнакомых людей, смирилась и покорно шла, куда ее вели. Она молчала, пока процессия не остановилась перед комнатой Анны Ли. Дороти открыла дверь и провозгласила:
– Будешь жить здесь.
Огромная, солнечная, с большой кроватью, покрытой белой кружевной накидкой, с цветастыми обоями, комната казалась ожившей фотографией из журнала. Анна Ли с Дороти все утро приводили ее в порядок. Дороти постирала и погладила занавески. Все ждали, что гостья войдет первая, но Бетти Рэй застыла в дверях. Потом жалобно глянула на Дороти и спросила извиняющимся голосом:
– Миссис Смит, а нет ли у вас какой-нибудь другой комнаты?
Дороти была поражена. Вот уж чего она никак не ожидала услышать.
– Э-э… Тебе не понравилось? Что-нибудь не так?
– Нет, мэм.
Дороти потеряла дар речи. «Ох, батюшки», – только и могла она сказать.
Бобби выдал:
– А хочешь, у меня поживи. У меня там полно всякого.
– Нет, Бобби, с тобой она жить не будет. Я просто пытаюсь сообразить, что можно еще предложить. Давай пройдемся по дому, посмотришь сама.
Бетти Рэй снова съежилась и испуганно прошептала:
– А вы не возражаете?
Дороти беспокоилась, но виду не подала.
– Нет, конечно, ты же гостья. Мы хотим, чтобы тебе было хорошо.
Пока они втроем следом за Бетти Рэй совершали небольшой марш-бросок, обходя комнаты, Дороти посмотрела на дочь, вскинула руки и потрясла головой, как бы говоря без слов: «Я не понимаю, что она делает. А ты?» Но Анне Ли вдруг стал нравиться такой странный поворот событий, и она не ответила. Только подняла глаза к потолку и невинно похлопала ресницами, что в переводе могло означать: «Откуда мне знать? Это ты ее пригласила». Дороти очень захотелось ущипнуть дочь покрепче.