Страница 56 из 99
Об имперских субсидиях, на которые Гитлер был готов пойти в 1934-м, речи не было, но ведь и времена изменились серьезно: немцы уже заняли Париж...
Все это было не так уж и фантастично, если вспомнить, что в реальной истории государство Израиль было позднее создано абсолютно искусственным путем и наполнялось «гражданами» за счет массовых переселений. Впрочем, был в реальной истории и до израильской эмиграции прецедент успешной, несмотря на грандиозность, кампании переселения евреев. Правда, об этой массовой акции молчат так прочно, что и забыта она крепко.
А ведь еще в 1891 году в Лондоне была образована «Еврейская колонизационная ассоциация». Совет ее находился уже в Париже, а Центральный комитет — в Петербурге.
Такой вот «интернационал»...
Задачей организации состояло содействие «пособиями и указаниями» переселению евреев из России. Председателем ЦК в России был барон Гораций Гинзбург, вице-председателем — знаменитый железнодорожный магнат (но не барон) Яков Поляков.
Если вспомнить, что 80 процентов еврейской общины США составляют потомки выходцев из России, то масштабы «предприятия» и его успех не могут не поражать. «Мадагаскарская» затея Гитлера выглядела по сравнению с размахом Гинзбурга, в общем-то, скромно.
Затея фюрера была, конечно, не без задней мысли. План предполагал также устройство военно-морских баз флота рейха на Мадагаскаре. Замысел, ничего не скажешь, лакомый. Но зато перспективы европейского Холокоста исключались напрочь.
Помешало не только несогласие Франции, а главным образом, нежелание Англии покончить с войной и заключить мирный договор.
Евреи оставались в Германии. «Выдавливали» их долго.
В 1935 году были приняты Нюрнбергские расовые законы. Тем не менее, «сверх-раса» тотальных нобелевских лауреатов никак не могла оторваться от Германии. Знаменитое в веках «перекати-поле», тут она оказалась поразительной «домоседкой». Впрочем, чуда не было — были очень уж вкусные экономические и финансовые интересы.
Есть один почти неизвестный, но поразительный исторический факт. После заключения Мюнхенского соглашения о передаче Судетской области из Чехословакии в состав Германии Риббентроп в телеграфной инструкции статс-секретарю МИДа Вейцзеккеру указывал: «Соответствующими инстанциями должен быть рассмотрен вопрос, возможна ли высылка из Вены 27 000 евреев — чешских подданных».
То есть прошло уже полгода после вхождения Австрии в состав рейха, а десятки тысяч чешских евреев вместо того, чтобы бежать из Вены в Прагу, текли из Праги в Вену? Что тут остается, читатель? Пожалуй, лишь почесать в затылке...
Резко изменила ситуацию лишь «Хрустальная ночь» с 8 на
9 ноября 1938 года — ночь разбитых еврейских витрин. После того, как Гершель Грюншпан, мстя за дискриминацию евреев в Германии, смертельно ранил в Париже секретаря германского посольства фон Рата, эта ночь открыла собой серию антиеврейских погромов.
Хотя известная в Берлине фрау фон Штенгель (урожденная Арон) еще долгие годы спустя свободно держала открытый светский салон.
Приведенные исторические сюжеты дополняют «портрет» Золотого Интернационала очень своеобразно. Становится понятно, что Капиталу было крайне необходимо наличие в Европе и прежде всего в Германии больших еврейских масс. Идея создания компактного еврейского государства принадлежала не Гитлеру. Ее впервые высказал в 1894 году теоретик сионизма Теодор Герцль в статье, которая так и называлась: «Еврейское государство».
Через три года в Базеле прошел Первый сионистский конгресс, а к 1914 году из России эмигрировало два с половиной миллиона евреев, но почему-то не в Палестину, как призывал Герцль, а в США. Два с половиной миллиона — это не 600 «германских» тысяч...
В России, правда, евреев оставалось еще более 3-х миллионов, плюс налицо было возникновение американского центра еврейского расселения — третьего после европейского и российского.
Причина создания такого центра была вполне очевидной. США становились резиденцией Мирового Золота, где почетное место занимала еврейская элита, а она нуждалась в массовом окружении, в питательной среде, родственной ей по крови и духу.
Новая ситуация создавала новые возможности, иногда совершенно неожиданные. Интересные сведения сообщил в своей книге «Мафия» внучатый племянник первого Крестного отца Батисты Бальзамо — Уильям Бальзамо. Уж этот-то автор знал, что писал, а писал он в соавторстве с Джорджем Карпоцци-младшим вот что...
К 1935 году крупнейшим руководителем мафии в США стал Чарльз Лаки («Счастливчик») Лучиано, по сравнению с которым знаменитый Аль Капоне выглядел чуть ли не детсадовцем. Лучиано пользовался, к слову, полной поддержкой центра политической коррупции в США — «клуба избирателей» демократической партии (партии Вильсона и Рузвельта) «Таммани-Холл» в Нью-Йорке.
Прекрасный и безжалостный организатор, Лаки полностью реорганизовал мафию, а основную поддержку в этом он получил от мощнейшего мафиозного новообразования — «Корпорации убийств», где руководителями были исключительно... евреи. Этот кровавый картель имел и второе название — «Кошер Ностра».
Бальзамо и Карпоцци заключали, что этот союз «Козы Ностры» и «Кошер Ностры» покончил с дорогостоящими и трудными конфликтами между отдельными бандами и позволил обеспечить работу крупных преступных механизмов не только на местном уровне, но и в национальном масштабе.
Здесь была очень остро ухвачена отточенная веками уникальная способность еврейства к эффективной клановости, к безудержному обеспечению групповых интересов.
Этой-то особой способностью и талантом к сплоченности ценна была еврейская масса для Золотого Интернационала.
Создав ее американскую базу в Новом Свете, Капитал никак не мог упускать из рук старые возможности, давно обеспеченные этим фактором в Старом Свете.
Вот не менее интересное, чем у заокеанских исследователей мафии, свидетельство на этот счет из другого, что называется, лагеря. Советский разведчик Дмитрий Быстролетов в конце 1920-х годов очередной раз оказался в Европе с разведывательным заданием на долгое оседание. Нужны были деньги и «прикрытие»...
Быстролетов описывал это так: «Я настоял на открытии торговой фирмы где-нибудь, скажем, в Голландии. Из Лодзи прислали проверенного человека, специалиста-текстильщика Боруха-Давидовича. Большую помощь оказал мне содержатель одной из «работниц» соседнего с моей квартирой борделя банкир и делец Исроэль Поллак. Он дал мне рекомендации в Амстердамский банк и торговую палату. С помощью амстердамских евреев Борух вошел в их религиозную общину и наладил деловые связи. Скоро первые партии тряпья (оптово торговали именно им. — С.К.) были отправлены в Лодзь, а затем в Африку и Южную Америку. Доходы фирмы резко пошли вверх. Из Лодзи приехали помогать дяде племянник Эммануил, два шурина — Абрам и Исай, прибыл какой-то хромой Сеня Бернштейй с братьями, за ними прикатил Изя Рабинович с сестрами, откуда-то вынырнули и приблудились толстая тетя Рива и безрукий дедушка Эфраим. Вся эта компания сытно кормилась около фирмы ГАДА и только дивилась, откуда Бог послал им такого дурака, как я. А я, хотя и видел, что меня нагло обманывают, никогда не спорил: хватало и того, что мне отчисляли».
А ведь здесь, читатель, речь была о копеечном, по сути, деле. Можно лишь догадываться, как много таких сил и специфического умения вкладывалось в серьезные, крупные дела Золотого Интернационала.
А самым крупным делом для него было одно — новая война. Все остальное для Больших денег вновь становилось маловажной деталью. В воздухе все более пахло Большой Войной и, значит, еще большими деньгами...
К концу 30-х годов бурного XX века функции главной видимой, то есть политической, фигуры Европы Капитал-Интернационал отдал Невиллу Чемберлену.
Потомственный политик, сын министра Джозефа Чемберлена и брат министра Остина Чемберлена, он до 28 лет плантаторствовал на Багамских островах, а потом пошел по традиционной семейной, то есть министерской дорожке.