Страница 54 из 99
Оба поиска привели к успеху: рейх более не зависел катастрофически от импорта сырья. И «кровь», и «обувь» мог дать Рур.
«Стандард ойл» попросила немцев поделиться технологией. Они отказали. Но американцы и сами не лыком были шиты, они разработали синтетический бутил-каучук, кое в чем получше «буны». И «Стандард ойл» тут же направила в рейх детальную информацию по процессу производства.
А в 1939 году после начала европейской фазы Второй мировой войны лабораторию «Стандард ойл» посетили представители военно-морского инженерного ведомства США, желавшие хотя бы вскользь познакомиться с производством бутил-каучука. И... получили от ворот поворот. Только в 1942 году «Стандард ойл» нехотя открыла патенты лишь после того, как взбеленились две специальные комиссии конгресса, и Рузвельт назначил особого «диктатора по резине»...
А теперь нам будет полезно обратиться к сложным поворотам отношений рейха и евреев как таковых — не элиты, а массы.
Черноглазая фрау Черутти в обнимку с истинным арийцем Герингом — это было, конечно, небезынтересно, но на символ нацистско-еврейской дружбы они не «тянули». Геринг мог заявлять: «Я сам решаю, кто еврей!» и добиваться официальных свидетельств об арийском происхождении бывшим своим сослуживцам-евреям — гонщику Розенштайну и генералу Мильху.
Однако настроения в Германии на этот счет были вполне определенные, а Гитлер стал первым в истории государственным лидером, который поставил больной и запутанный вопрос современности в повестку дня руководимого им государства.
Слабые давние попытки Наполеона в этом направлении вряд ли можно было расценивать здесь как прецедент.
В 20-х числах мая 1934 года личный представитель фюрера пришел в Штатах к хорошо знакомому читателям книги «Россия и Германия: стравить!» постаревшему «полковнику» Эдуарду Манделю Хаузу, чтобы пригласить его в Германию — побеседовать с Гитлером о путях решения еврейского вопроса.
Семидесятишестилетнему Хаузу оставалось жить четыре года. Позади были бурная биография и долгие годы, отданные далеко не праведным целям и действиям.
От себя не уйдешь, и Хауз, хотя внешне выражал недовольство еврейским окружением президента Франклина Делано Рузвельта, сам-то прожил всю жизнь именно в таком окружении. Не за красивые же седины пришел к нему с предложением агент Гитлера, а пришел потому, что в Германии Хауза рассматривали как удобного посредника, благожелательного к еврейству и являвшегося для него «своим».
Но, похоже, что-то в «полковнике» надломилось. Год назад, когда профессор Додд уезжал в Европу на свой берлинский посольский пост, Хауз сказал ему в беседе с глазу на глаз:
— Вам надо попытаться облегчить участь евреев. Они не заслужили такого обращения, это просто бесчеловечно. Но не следует допускать, чтобы они вновь заняли господствующее положение в экономической и культурной жизни Берлина, как это было в течение долгого времени.
Такое признание такого осведомленного человека стоило не просто многого — его можно было ценить даже не на вес чистого золота, а на вес чистой правды! Той чистой воды, на которую иногда удается выводить всяких шельмецов...
Даром, что вряд ли Хауз был тут искренен до конца. «Полковник» еще с предвоенных времен двухдесятилетней давности отлично знал Европу и тайные нити, ею двигающие. Значит, он не мог не знать и той выдающейся роли, которую сыграл Большой Еврейский Капитал в подготовке и развязывании мировой войны.
Если помнить об этой роли, то надо признать, что те евреи, которые «долгое время занимали господствующее положение» в Германии накануне Первой мировой, своей алчной бесчеловечностью (чертой здесь не национальной, а классовой) вполне заслужили самое жесткое отношение к себе масс германского народа.
Я констатирую это, уважаемый мой читатель, без злобы и без злорадства — все народы должны жить в мире, уважая друг друга. Но, увы, я именно констатирую это («констатировать — устанавливать факт, несомненность, наличие чего-либо», как сообщает нам словарь).
Возможно, Хауз в глубине души это и понимал. По этой ли, или иной причине, но от предложения посредничать он отказался.
Визит посланца фюрера был конфиденциальным, но почему-то сразу же за этим визитером последовал другой. На следующий же день один из самых видных, по словам профессора-посла Додда, евреев в США Сэмюэль Унтермайер предложил Хаузу: пусть, мол, этим делом займется Додд и попробует смягчить позицию Гитлера.
Кончилось тем, что Хауз написал-таки письмо в Берлин Додду, и тот отправился с ним к министру иностранных дел фон Нейрату. Прочтя письмо, Додд предложил:
— Не могли бы вы попытаться выяснить реакцию Гитлера и узнать, на что мы можем рассчитывать?
— Я попробую, — сразу согласился Нейрат, — причем доктор Шахт и еще кое-кто меня поддержат.
Итак, немцам предлагали «смягчать» их позицию. Но в чем? Радикальным решением была бы организация массовой эмиграции. Так считал Верховный комиссар Лиги Наций по делам германских беженцев Джеймс Макдональд, имевший десятилетний план по переселению евреев и всех преследуемых в Германии лиц подальше от рейха. (Собственно, нечто подобное в реальной истории и произошло через десять с небольшим лет и в условиях огромного энтузиазма и поддержки со стороны евреев всего мира. Я имею в вижу образование государства Израиль).
Ни Гитлер, ни фон Нейрат не только не возражали, но даже были не прочь поставить этот процесс на практические рельсы. И все было бы хорошо, но по этим «рельсам» надо было куда-то перевезти 600 тысяч человек...
Нужны были деньги. Среди английских евреев Макдональд собрал «целых» 500 тысяч фунтов. По фунту на потенциального переселенца. Негусто.
Поэтому Макдональд приехал в Берлин из Лозанны для зондажа перспектив и зашел к Додду...
— Профессор, моя деятельность мне кажется весьма важной. Гитлер никогда не откажется от мысли изгнать всех евреев из рейха. Надо упреждать события и взять их под свой контроль.
— А не изгонят ли, между нами говоря, дорогой Макдональд, раньше Гитлера?
— Кто? Евреи или немцы?
— Ну, «или-или», а может «и, и»...
— Уверен, что пока Гитлер будет проводить верную внешнюю политику, его внутреннее положение незыблемо. Он многое может дать немцам. А их 70 миллионов. Евреев в 120 раз меньше.
— Допустим... Чего же вы хотите от меня?
— Английские жертвователи скупы. Они дают деньги неохотно и мало. Они не хотят, чтобы слишком много евреев переехало из Германии в Англию.
— Так что же?
— Мне казалось, что Соединенные Штаты, где хватает и богатых евреев, и просторов, могли бы здесь помочь намного больше. Но и там евреи не очень-то в восторге от моих идей. Нужны деньги...
Итак, уважаемый читатель, с одной стороны Макдональд хотел, чтобы Додд нажал на американских евреев, чтобы те раскошелились на перемещение евреев за океан или еще куда-нибудь. А евреи в Штатах хотели, чтобы Додд нажал на Гитлера для того, чтобы тот не изгонял евреев из Германии. Н-да...
Положению посла завидовать не приходилось... Однако закваска университетского профессора заставляла посла искать выход:
— Макдональд, но среди немецких евреев очень много состоятельных людей. Они не только могли бы спокойно уехать сами, но еще и в состоянии финансировать отъезд других. Тем более, что, насколько я знаю, у Гитлера действительно есть планы переселения. Значит, он готов выделить на это какие-то средства из имперской казны.
— Да, я говорил с Нейратом, а он — с Гитлером. Речь шла о плане, рассчитанном на десять лет и подкрепленном имперскими субсидиями на вывоз и обеспечение существования переселенцев на первое время... Но казна одного рейха к такой нагрузке не готова...
— А может, все же, общими усилиями...
— Сэр, если уж совсем начистоту, то дело не только в деньгах. Наиболее верный вариант — это Штаты. Но там никто не обнаруживает большого желания принять преследуемых евреев у себя. И кроме того, там иммигрантов надо будет обеспечить работой в конторах, в банках, а с работой везде неважно...