Страница 45 из 70
— И последний вопрос. Что бы вы пожелали нынешнему президенту?
Иванов, четко выговаривая слова, произнес:
— Чтобы имя его было проклято потомками!
Это было уже слишком. Президент посмотрел на часы и включил первый канал. Программа «Время» уже началась, но посмотреть ее не удалось. Дверь отворилась, и в комнату вошла средних лет женщина в просторном платье. На вопросительный взгляд президента она лаконично пояснила:
— Они пришли.
— Пусть заходят, — благодушно сказал глава государства и клана.
Женщина вышла и через несколько секунд вернулась в сопровождении двух мужчин, чьи физиономии были ненавистны всей стране. «Плешивый и рыжий, — неприязненно подумал президент. — И оба на черта похожи. Только рожки приделай».
— Ну, что скажете? — спросил он тоном отца, прощающего блудных сыновей.
— Борис Николаевич, — залопотал плешивый, — обстановка в стране не позволяет вам сейчас уходить.
— Я же объявлял неоднократно, что не буду выставлять свою кандидатуру на третий срок, — недовольно сказал президент, прекрасно понимая, о чем идет речь, а про себя злорадно подумал: «Боитесь, черти».
— Борис Николаевич, — вступил в разговор рыжий, — существуют ситуации, когда необходимо жертвовать принципами. Даже демократическими. Кроме того, вам совсем необязательно выставлять свою кандидатуру. Есть интересный план.
А в это время в маленьком кафе на Арбате за столиком у окна сидели и, потягивая пиво, беседовали трое мужчин интеллигентной наружности. За соседним столиком, также прихлебывая из пивных бокалов, расположился Сидоренко с двумя офицерами из группы «Алмаз». Еще два «алмазовца» неторопливо прогуливались снаружи, время от времени заглядывая внутрь через окно.
— Господин Романов, — заговорил мужчина средних лет, одетый в темно-синий костюм, синюю рубашку и шейный платок вместо галстука, — я очень плохо говорю на русском языке, а Поль, — он кивнул на высокого брюнета с внимательными глазами шоколадного цвета, — на русском не говорит вообще, хотя и понимает отдельные фразы. В то же время, нам не хотелось бы беседовать через переводчика.
— Уважаемый господин Ферран, — улыбнулся Романов, — мы можем говорить на английском, если господин Эстанж владеет этим языком.
— Good, — кивнул головой Ферран и продолжил по-английски: — Я представляю политический клуб «Европа». Организация мы молодая, но активная. Клуб состоит из четырех секций: французской, итальянской, германской и швейцарской.
Он отхлебнул из бокала и сделал паузу, чем немедленно воспользовался Романов:
— Меня несколько удивляет отсутствие английской секции, — сказал он, понимающе улыбаясь.
— Наш клуб — международная организация, но в нее могут входить только европейские страны. Англия, как вам известно, фактически является пятьдесят первым штатом. Она не имеет своей внешней политики, но следует в фарватере США. Итак, я перехожу к сути вопроса. Наш клуб объединяет политиков и высокопоставленных чиновников, придерживающихся идеи панъевропейской солидарности.
— Что означает термин «панъевропейская солидарность»? — спросил Романов. Его обычно насмешливый взгляд стал серьезным.
— Панъевропейская солидарность — это создание европейской конфедерации с единой финансовой системой, способной противостоять долларовой экспансии, и единым внешнеполитическим курсом, отвечающим интересам Европы и отвергающим американский диктат.
На днях стало известно, что администрация президента США Билла Клинтона намерена в скором времени опубликовать план поддержки американской металлургии, который предусматривает меры по сокращению производства стали во многих странах. Администрация Клинтона намерена обратиться к конгрессу США с просьбой изучить факты поддержки производителей стали во всем мире и оказать давление на мировые финансовые организации, включая Всемирный банк, чтобы те отказались от финансирования программ, которые могут привести к увеличению производства стали в той или иной стране.
— После краха Советского Союза наши европейские лидеры, находясь в состоянии эйфории, не поняли или не захотели понять, какую опасность для наших стран стали представлять США. Некоторые наивно полагали, что эпоха сверхдержав закончилась, но практика показала обратное. И в настоящее время мы оказались перед лицом новой, не менее серьезной, чем почивший СССР, опасности.
Осуществляя долларовую экспансию. Соединенные Штаты загнали себя в ловушку. И теперь они встали перед дилеммой: либо невиданный крах, либо сохранение любыми способами ныне существующей мировой финансовой системы, основу которой представляет их национальная валюта, и своего статуса единственного экспортера доллара. Но в этом случае крах может постичь нас точно так же, как это произошло с рядом азиатских и латиноамериканских стран.
Кроме того, у нас впереди серьезные проблемы, связанные с сырьем. Вы, может быть, знаете, что, по оценке специалистов, основной кладовой сырья в XXI веке станет Африка. Уже сейчас отчетливо просматривается американское экономическое вторжение на этот континент и вытеснение французских компаний. Как вы полагаете, почему Россия вступила в Парижский клуб?
— Честно говоря, я слабо владею этим вопросом, — признался Романов.
— Объясняю. Для того чтобы добывать сырье в странах традиционного присутствия СССР, туда необходимо завести технику, оборотный капитал и так далее. А все это называется инвестициями. По правилам Международного валютного фонда, осуществлять инвестиции в страны с неурегулированным внешним долгом не рекомендуется. Поэтому в первую очередь необходимо урегулировать долги этих стран России, которая стала преемницей СССР. Но каким образом? Очень просто. Россию затянули в Парижский клуб и теперь ее заставят, в соответствии с условиями Парижского клуба, списать 90 процентов африканских долгов. А по остальным дать должникам отсрочку на 20 лет. Долг урегулирован. Можно начинать экспансию.
— Ловко, — покачал головой Романов. — Не очень хорошо, но здорово.
Француз не обратил внимания на реплику и продолжал:
— Как вы знаете, процесс выхода Европы из-под американского диктата уже идет. В этой связи, согласно расчетам наших аналитиков, Россия может оказаться решающим фактором в противостоянии евро — доллар. И в возможном политическом противостоянии. Как вы полагаете, мистер Романов, возможна смычка России с Европой в этом противостоянии?
— При нынешнем режиме нет, — твердо сказал Петр Алексеевич.
— И мы так считаем, — кивнул француз. — А какова ваша точка зрения на этот вопрос?
Романов задумался. Профессор Ферран вышел на него месяц назад, позвонив по телефону и предложив встретиться. Не было никаких сомнений, что всю информацию о Романове и его подпольной партии он получил от Сюртэ Женераль, которая участвовала в переговорах между представителями Партии, с одной стороны, и ЦРУ и спецслужбами четырех европейских стран (в том числе и Англии) — с другой. Романов прекрасно понимал, что в сложившейся после развала СССР обстановке противостояние Европа — Америка неизбежно. Однако игра, которую он и его соратники вели с Западом, и в особенности с США, требовала максимальной осторожности. В дальнейшем, после захвата власти, само собой разумелось, что новый режим, установленный Партией, будет проводить политику исключительно в интересах России. Но на кого делать ставку в уже фактически начавшемся противостоянии, было не совсем ясно. В любом случае лавировать удастся недолго.
По информации, полученной о Ферране по каналам Сидоренко, было известно, что профессор экономики. Жан Ферран является специалистом по России и Восточной Европе, а также консультантом премьера и, как удалось узнать Сидоренко, французской разведки. Романов перед встречей прочитал статьи Феррана, написанные еще в 1992 году. Профессор бил тревогу по поводу наступления эры гегемонии США и призывал правительства стран Европы осознать, какую опасность стали представлять Старому Свету Соединенные Штаты после развала Советского Союза. Затем усилиями Феррана был создан европейский политический клуб, основным направлением деятельности которого стала борьба за интеграцию Европы и выход европейских стран из-под влияния США. Именно этот клуб сыграл значительную роль в создании европейской валюты. И введение системы евро профессор Ферран рассматривал как «начало войны Европы за независимость». Он утверждал, что, начав финансовое противостояние, избежать противостояния политического невозможно.