Страница 39 из 70
Спустя два дня после этого разговора заместитель министра внутренних дел Анатолий Романович Покасов направлялся домой после трудного рабочего дня. Душевное состояние замминистра можно было определить как тихую истерику. Дело в том, что, явившись сегодня утром к министру для доклада, он впервые не удостоился рукопожатия. Министр слушал доклад с непроницаемым лицом, не задав ни одного вопроса, а когда Анатолий Романович закончил, кивком дал ему понять, что аудиенция окончена. Вечером он выбрал удобный случай, чтобы вновь попросить министра принять его, но помощник с явной насмешкой сообщил, что министр очень занят.
Покасов не знал, что два дня назад на стол министру лег перевод статьи из французской газеты «Фигаро», в которой некий журналист Марсель Мерсье описывал связь высших чинов российского МВД (среди которых фигурировала фамилия Покасов) с криминальными кругами. То, что его заместитель получает деньги от двух преступных группировок, министр знал, но вот то, что этот факт стал достоянием прессы, было крайне неприятно. Это требовало реакции, поскольку коллеги за рубежом относились к статьям этого проклятого Мерсье очень серьезно. Выступить с опровержением было опасно, поскольку Мерсье неоднократно подтверждал свои заявления в прессе фактами, являющимися уликами даже для российских «ручных» судов. На чиновничьем языке это означало, что министра «подставили».
Машина въехала во двор красивого кирпичного здания, в котором в квартире, купленной за полмиллиона долларов, проживал замминистра, и остановилась у подъезда. Метрах в двадцати стоял мини-автобус «тойота» с затемненными стеклами, из которого неслась веселая музыка.
Коротко бросив водителю: «Завтра в семь», Анатолий Романович вышел из машины и направился к подъезду. Он уже взялся за ручку, когда его взгляд уперся в листок бумаги, приколотый канцелярской кнопкой к двери. На листке была изображена злобно скалящаяся собака неизвестной породы.
«Что за чушь, — подумал замминистра и попытался вспомнить, откуда ему знакома эта собака. — Твою мать», — выругался он, вспомнив что-то.
Это были последние слова, произнесенные Анатолием Романовичем Покасовым. В воздухе просвистела стрела, и с воплем боли и гнева замминистра внутренних дел Российской Федерации повалился на землю.
Прибывшие через десять минут на место происшествия оперативники, вызванные по телефону водителем покасовской машины, долго осматривали стрелу от спортивного арбалета с прикрепленной к ней медной пластинкой, на которой были выгравированы голова собаки и слово «крот».
На следующее утро, в девять часов Веселов с женой и дочерью вошел в здание аэропорта «Шереметьево-2». Семья уже направилась в зал VIP, когда зазвонил мобильный телефон Владимира Ивановича.
— Алло!
— Иваныч, — раздался вкрадчивый голос Хохлова, — я уже подъезжаю. Через десять минут буду в аэропорту. Не уходи, пока не повидаемся. Ты в VIP зале?
— Да, — испуганно сказал Владимир Иванович.
— Тогда жди, — трубке послышались гудки. На деревянных ногах Веселов вошел в зал VIP и плюхнулся в первое попавшееся кресло, не обращая внимания на недоумевающие взгляды жены.
Если Хохлов вдруг помчался в аэропорт, значит, произошло что-то очень важное и неприятное. Желудок сдавило железной рукой, но чувство собственной значимости пересилило «медвежью болезнь». Придав лицу снисходительно-важное выражение, замминистра откинулся в кресле и принялся что-то насвистывать, чего обычно за ним не наблюдалось.
Хохлов, не заходя внутрь зала, приоткрыл дверь и поманил Владимира Ивановича рукой. Тот вскочил и направился за генералом, который стал неторопливо подниматься по лестнице на второй этаж, где располагался бар.
— Давай кофейку выпьем. Время есть, — сказал Хохлов, присаживаясь за столик.
Официант тут же подошел к их столу и положил меню.
— Два эспрессо, — коротко бросил Хохлов. Веселов отметил, что такой озабоченности на лице генерала еще не было за период их знакомства, и это десятикратно усилило его тревогу.
— Ты когда последний раз виделся с Покасовым? — спросил Хохлов, не глядя на собеседника.
— Позавчера. — В мозгу Владимира Ивановича возникла картина позавчерашнего вечера, проведенного в сауне в компании Анатолия Романовича и двух «мочалок», девиц легкого поведения. Видимо, Веселов не мог скрывать отвращения, поэтому «мочалки» сконцентрировали свои «чары» на пьяном замминистра МВД. — А что?
— Он тебе ничего важного не говорил?
— Например? — Веселов уже нервничал не на шутку.
— Про собачек, например.
— Какие, к черту, собачки? Что случилось?
— Его убили вчера вечером.
Выждав, пока новость отзвенела в ушах, Владимир Иванович, ничего не соображая, спросил:
— А при чем тут собачки?
Замдиректора ФСБ с какой-то грустью посмотрел на впавшего в прострацию замминистра. Душу его переполняло презрение к жалкому, трясущемуся Веселову.
«Может, не пугать зря?» — подумал он.
— Дело в том, что где-то месяц назад в Питере и здесь объявилась банда. Занимается только убийствами. Причем на трупах эти уроды обязательно оставляют бумажку с собачкой. Вот такую, — он достал из кейса фотографию и протянул Веселову. — До сих пор истребляли только бандитов. А вчера в разных частях города были убиты несколько высокопоставленных чиновников. В том числе и Покасов. Возле трупов — собачки.
— А чего они добиваются? — голос Веселова дрожал, как натянутая струна.
— Не знаю, — спокойно ответил Хохлов. — Сначала думали, что это просто бандитские дела. А теперь видишь, как все оборачивается. Не хочу тебя пугать, но я такую же бумажку обнаружил вчера у себя в почтовом ящике. Точнее, жена обнаружила. Если получишь, немедленно мне сообщи.
Сразу после взлета Веселов прочно оккупировал туалет. Проклятая «медвежья болезнь» не отпускала до самой Ниццы. Какое-то чувство подсказывало ему, что между этой проклятой «собачьей» бумажкой и всеми событиями, происшедшими за последнее время, существует незримая связь. Если бы при всем этом присутствовал доктор Бардин, он был бы очень доволен результатом, так как его лабораторию очень интересовал эффект повышения параметров интуиции индивидуума в обстановке ощущения повышенной опасности.
По прибытии в Ниццу Владимир Иванович немного успокоился. Распаковав чемодан и приняв душ, он дал себе слово не думать о неприятных вещах, тем более что звонков по телефону не было уже две недели. Через полчаса семейство Веселовых уже отдыхало на берегу Средиземного моря под большим тентом, с удовольствием вдыхая соленый морской воздух. После ужина семья замминистра больше часа чинно гуляла по набережной, время от времени натыкаясь на мелкие группы людей, говорящих по-русски. Но несмотря на это, Владимир Иванович был почти счастлив. В двадцать три ноль-ноль Веселов в пушистом халате вышел из ванной.
— Ой, что это? — вдруг воскликнула дочь. Владимир Иванович подошел к журнальному столику. Возле пепельницы лежала визитка с изображением оскалившейся собаки. Ровным красивым почерком под картинкой было выведено: «До встречей!.» И подпись — «Псы Иисуса Христа».