Страница 14 из 76
Итак, советский еврей, рожденный и воспитанный с детства на малороссийских традициях, должен был войти в образ человека, в чьих жилах течет кровь испанских завоевателей Южной Америки и южноамериканских индейцев. Любопытная задача...
Книги о разведке? Все они были насквозь фальшивыми и далекими от истины. Это было видно даже неопытному Анатолию. Разведчики в своих мемуарах часто приукрашивали и героизировали свою персону; книги неспециалистов были больше похожи на детектив. Но и от всех этих работ польза тоже была немалая. А. М. Гуревич словно становился двойником книжных персонажей. Он неустанно сравнивал действия литературных героев с теми, которые в подобных ситуациях предпринял бы он сам. Такая «книжная разведывательная стажировка» тренировала мышление, приучала к быстрому принятию решений в сложных ситуациях.
Параллельно А. Гуревич пытался «вылепить» из себя «истинного католика», поскольку в Уругвае католическая вера была доминирующей. Он сумел разобраться во многих конфессионных тонкостях, а скрытая религиозность, имевшаяся у него, как уже отмечалось, с детских лет, придавала его верованию неподдельную искренность. Свою приверженность к православию скрыть было не так уж сложно: оно, как и католицизм, до 1054 года входило в неделимое понятие «христианство».
Для «обкатки» своего религиозного имиджа А. М. Гуревич специально встретился с известным в ту пору католическим писателем фра Бартолемео. Первоначально писатель отвел для беседы сорок пять минут. На деле же она длилась с обеда до двух часов ночи...
При всей одаренности А. М. Гуревича вжиться в образ молодого уругвайца ему было бы не по силам, если бы не помощь комбрига Бронина.
Например, когда пришлось заниматься выбором «политической ориентации» уругвайца, Анатолий буквально впал в замешательство. Оказалось, что установленные в 1926 году дипломатические отношения между Уругваем и СССР, в 1935 году были расторгнуты. Бывший президент Уругвая Габриэль Терра в 1938 году был смещен, и вместо него к власти пришел Альфредо Бальдомира, но понять, чем же отличались политические разногласия этих людей А. М. Гуревич не мог. Взращенный на социалистических идеях разведчик мог оказаться на поверку плохим их оппонентом.
Выход из создавшегося положения был найден: Бронин предложил ему выработать позицию человека, совершенно равнодушного к политике и несведущего в военных вопросах. «Сыну» очень богатых родителей, самому человеку далеко не бедному, ему легко было бы оказаться над «политической суетой»: у него своя собственная, ни от кою не зависимая политика – личное богатство и. стало быть, власть.
Позиция во всех отношениях была надежной и «симпатичной» для будущего окружения: эдакий удачливый баловень судьбы.
Дальнейшая практика показала, что такая позиция была единственно верной и абсолютно надежной.
По своей инициативе Анатолий начал детально знакомиться с городом «детства и юности» Монтевидео. Его радовало обилие зелени в городе. Свою любовь к природе он потом всегда, порой нарочито, подчеркивал своим знакомым: эдакий экзотический цивилизованный дикарь-латинос в центре просвещенной Европы. Природу он и на, самом деле любил, но уругвайскую видел только на открытках и иллюстрациях к книгам.
А. М. Гуревич мысленно, по карте бродил по улицам уругвайской столицы. Небольшой, вполне современный город. Население всей страны – два миллиона, половина населения довоенного Ленинграда.
Он с любопытством рассматривал памятники, привычно «проходил» мимо столичного университета, муниципального исторического музея, музея изящных искусств, театров. Он мысленно слушал мелодии «своей» страны и влюблялся во все это, потому что родину нельзя не любить. Даже вымышленную родину.
Спустя годы он узнал, что в Великобритании, как, впрочем, и во многих других странах, не только потенциальных нелегалов, но и всех без исключения будущих дипломатов, в период подготовки обязательно под каким-то прикрытием отправляли на некоторое время в ту страну, в которой им позже придется работать.
В ГРУ программа подготовки разведчиков в предвоенный период ничего подобного не предусматривала. Неважно, каковы были причины подобной глупости: скудость финансов, псевдо бдительность, недооценка ума противника или все вместе взятое.
Вероятно, своевременные затраты на туристическую путевку «стажера» потом вполне окупились бы неоднократно. Куда дороже, не говоря о потерянных жизнях, было расплачиваться за провал разведчика, который нередко тянул за собой полный или частичный провал всей разведывательной сети.
23 февраля 1939 года А. М. Гуревич в здании Главного разведуправления принял военную присягу. Ей он остался верен до конца.
Время подготовки в Главразведупре подходило к завершению. «Легенда» – сырая, во многом непродуманная и противоречивая – все же принимала более четкие очертания.
В один из последних дней подготовки Анатолию Гуревичу сообщили, что его псевдоним для работы за границей и для связи с «Центром» будет Кент.
Имя, словно из детектива. Но дареному коню, как известно, в зубы не смотрят. Пусть будет – Кент.
За несколько дней до отъезда Анатолия за границу в Москву в командировку приехала Елена Евсеевна, Ляля.
Они стали видеться почти каждый день. Часто гуляли по городу, бывали в ресторанах. Толя сказал, что должен надолго уехать в заграничную командировку. Ляля никаких вопросов не задавала.
Ей самой довелось работать переводчицей в республиканской Испании. Такой опыт учит быть нелюбопытным.
Она уезжала из Москвы в Ленинград чуть раньше А. М. Гуревича. Расставались на вокзале тихо, почти без слов: обоим было ясно, что, скорее всего, это последняя встреча в их жизни. Держались за руки, как дети в детском саду. Прощальный гудок паровоза, ужас в глазах, безумный короткий поцелуй. Поезд начал набирать ход.
Дня через три предстояло уезжать и Толе. Был март 1939 года. До начала Второй мировой войны оставалось меньше шести месяцев.
Наступило утро последнего посещения А. М. Гуревичем здания Главного разведуправления РККА. Подготовка закончена. Остается последний инструктаж у комдива Гендина.
В просторной приемной было много военных и людей в штатском, но адъютант пригласил Анатолия пройти в кабинет сразу
Беседа была недолгой. Только во время нее стали ясны детали задания. Суть его сводилась к следующему.
В этот же день вечером на «Красной стреле» с паспортом гражданина Мексики ему предстояло отбыть в Ленинград. Из Ленинграда на поезде нужно было выехать в Финляндию, в Хельсинки. Там, «в соответствии с чином» он должен был остановиться в одной из самых престижных гостиниц. В местном «Интуристе» для него уже были приготовлены билеты на самолет в Швецию, а затем в Норвегию. Из Норвегии «путешественнику» предстояло пароходом добраться до Нидерландов, а оттуда – опять самолетом – в Париж.
Во французской столице он должен был остановиться в отеле, что поблизости от Гранд-Опера. Дальше – самое важное: встреча с курьером ГРУ, который был обязан передать А. М. Гуревичу вместо мексиканского паспорта уругвайский. Тогда наступал ответственный момент – легализация Кента.
Буквально через несколько часов после этого молодому уругвайскому бизнесмену надлежало выехать в столицу Бельгии, Брюссель. Через сутки была спланирована новая поездка – в город Брюгге, что в Западной Фландрии. Там «уругваец» и резидент советской разведки в Бельгии Отто должны были «показаться» друг другу с тем, чтобы через два часа встретиться как старые приятели в одном из ресторанов города Гента – в Восточной Фландрии.
Масштабы явно не российские, но хлопот много и главное – заниматься ими предстояло в новом, непривычном качестве. Это должно было стать первым и самым сложным испытанием Кента на умение держаться среди незнакомых людей, быть естественным в обстановке, в которой прежде быть не приходилось никогда.
С. Г. Гендин хорошо отозвался об Отто: опытный разведчик, сумевший создать надежную «крышу» – фирму с филиалами в разных странах.