Страница 7 из 13
— Более раннюю, чем ваши, насколько я могу судить, — подхватила Сибил. — Одна из моих прапрабабок, Надя Ситарски, приехала сюда вместе с другими родственниками в середине девятнадцатого века. Она вышла замуж за Джона Адамса, потомка Эстер Дейл. На самом деле во мне скрещиваются две ветви, потому что примерно через пятьдесят лет один из моих предков — со стороны Кински — приехал сюда и женился на внучке Нади и Джона.
Таким образом, я тоже потомок Эстер Дейл и демона, который ее изнасиловал и сделал ей ребенка.
— Одна большая счастливая семья, — вставил Гейдж.
— По крайней мере, у нас у всех есть нечто общее. Думаешь, мне приятно сознавать, — теперь Сибил обращалась к Лейле, — что своими способностями я отчасти обязана силам зла? Более того, это меня бесит. До такой степени, что я ни перед чем не остановлюсь, чтобы надрать этому гаденышу задницу.
— А тебя не пугает, что он может использовать в своих целях то, что в тебе заложено?
Сибил снова взяла бокал и пригубила вино; взгляд ее стал жестким.
— Я попробую.
— А я боюсь. — Лейла обвела взглядом лица тех, которых она успела полюбить. — Во мне есть нечто, что я не могу до конца понять, не могу контролировать, и это меня пугает. Мне страшно, что в какой-то момент оно начнет управлять мной. — Она покачала головой, останавливая Куин. — Даже теперь я не уверена, сама ли я приехала сюда или меня вынудили. Еще страшнее вот что: я не уверена, продиктованы мои поступки свободным выбором или все это часть общего плана, разработанного потусторонними силами, темной и светлой. Вот что меня тревожит. Не дает покоя.
— Никто не приковывает тебя к этому стулу, — заметил Гейдж.
— Перестань, — сказал Фокс, но Гейдж в ответ лишь пожал плечами.
— Почему? Ее проблема касается нас всех. Может, просто соберешь вещи и вернешься в Нью-Йорк? Снова станешь продавать — как это? — неоправданно дорогие туфли скучающим женщинам, которым некуда девать деньги.
— Прекрати, Гейдж.
— Нет. — Лейла схватила Фокса за руку, не давая ему встать. — Не нужно меня спасать или защищать. Почему я не уезжаю? Это значило бы, что я струсила, а такого со мной еще не было. Я не уезжаю, потому что существо, которое изнасиловало Эстер Дейл, свело ее с ума, довело до самоубийства, больше всего на свете хочет, чтобы я все бросила и сбежала. Я лучше всех вас знаю, что оно сделало с девушкой, сама это чувствовала. Может, именно поэтому я боюсь больше, чем вы. Может, это часть плана. Я никуда не уеду, но не стыжусь признаться, что я боюсь того, что снаружи, и того, что внутри меня. Внутри нас всех.
— Не боятся только дураки. — Гейдж поднял бокал, словно произносил тост. — Умными и склонными к самоанализу людьми труднее манипулировать.
— Каждые семь лет жители города — умные, добрые, склонные к самоанализу, — убивают друг друга и самих себя. Делают такое, что в другое время им даже в голову бы не пришло.
— Думаешь, это нечто вроде инфекции? — спросил Фокс. — И ты тоже можешь заразиться и причинить кому-нибудь вред? Одному из нас?
— Откуда нам знать, есть ли у меня иммунитет? А у Сибил и Куин? Может быть, благодаря нашему происхождению мы более уязвимы, чем другие?
— Хороший вопрос, — произнесла Куин. — Неприятный, но хороший.
— Неубедительно. — Фокс повернулся к Лейле, и их взгляды встретились. — Все произошло не так, как планировал Лазарус Твисс, потому что Джайлз Дент подготовился к встрече с ним. Не позволил присутствовать при родах Эстер, не позволил обзавестись другим потомством, и кровь демона разбавилась. Вы не те, кого он рассчитывал получить. И у нас есть все основания полагать, что на этот раз именно вы должны обеспечить нам с Кэлом и Гейджем преимущество. Ты боишься демона и того, что внутри тебя? Вспомни: Твисс тоже боится тебя и твоего дара. В противном случае, зачем ему пугать тебя?
— Достойный ответ. — Куин погладила руку Кэла.
— Идем дальше, — продолжил Фокс. — Дело не только в иммунитете против силы, толкающей людей к насилию, к ненормальному поведению. Дело в том, что, объединившись, мы, обладатели этого иммунитета, этой силы, способны покончить с демоном раз и навсегда.
Лейла пристально вглядывалась в лицо Фокса.
— Ты в это веришь?
Он открыл было рот, чтобы ответить, потом взял ее за руку и удержал, когда она попыталась вырваться.
— Вот ты и скажи.
Лейла пыталась — Фокс видел, чувствовал — сопротивляться той связи, которая образовалась между ними. Ему пришлось сдерживать себя, чтобы не торопить события, и он просто открыл для нее свои мысли. Потом почувствовал щелчок и стал ждать.
— Ты веришь, — медленно произнесла Лейла. — Ты… представляешь нас в виде шести волокон, сплетенных в одну веревку.
— На которой мы повесим Твисса.
— Ты их так любишь. Это…
— Ага… — теперь уже сам Фокс вырвал руку, обеспокоенный и смущенный тем, что она увидела больше, чем он ожидал, проникла глубже. — Ну вот, мы и разобрались. Теперь я хочу еще пива.
Он направился на кухню, а когда отвернулся от холодильника с бутылкой пива в руке, на пороге появилась Лейла.
— Прости. Я не хотела…
— Ерунда. Ничего страшного.
— Нет. Я… как будто была у тебя в голове или в сердце и почувствовала силу твоей привязанности к Гейджу и Кэлу. Ты не об этом меня просил, и я вторглась туда без разрешения.
— Послушай, это довольно сложный процесс. Я открылся больше, чем следовало, поскольку думал, что так тебе будет легче. На самом деле тебе потребовалось меньше помощи, чем я думал. Или ты думала.
— Ошибаешься. Мне нужна помощь. Ты должен меня научить. — Она подошла к окну и стала вглядываться в темноту. — Гейдж прав. Если я не справлюсь со своей проблемой, она станет общей. И если я хочу использовать свои способности, то должна научиться управлять ими, чтобы без нужды не залезать в головы людей.
— Завтра же и начнем.
— Я буду готова, — кивнула Лейла и повернулась к нему. — Скажешь остальным, что я пошла наверх? Сегодня был необычный день.
— Конечно.
Она постояла немного, молча глядя на Фокса.
— Я вот что хочу сказать. Прости, если тебя это смущает, но редкий человек способен на такую глубокую любовь, как ты. Кэлу и Гейджу повезло, что у них такой друг. Даже завидно.
— Я твой друг, Лейла.
— Надеюсь. Спокойной ночи.
Она ушла, а Фокс еще долго стоял, внушая себе, что нужно оставаться ее другом. Тем, кто будет рядом с ней, когда она захочет.
3
Во сне лето было в самом разгаре. Жара сдавливала его своими потными руками, выжимая силы, словно воду из тряпки. В лесу деревья покрылись густой зеленой листвой, но солнце пробивалось сквозь нее, как жалящие глаза лучи лазера. На колючих кустах зрели ягоды, дикие лилии цвели каким-то сверхъестественным оранжевым цветом.
Он знал, куда идти. Фокс никогда не терялся среди этих деревьев и тропинок. Мать называла это сенсорной памятью. Или воспоминаниями о прежней жизни.
Он любил лесную тишину и покой — тихое жужжание насекомых, слабый шорох, издаваемый лапками белок и кроликов, мелодичные трели птиц, у которых в этот летний день не было других забот, кроме как порхать и петь.
Да, ему была знакома эта дорога, эти звуки и даже запахи, пропитывающие воздух в разные времена года, потому что он приходил сюда жарким летом, буйной весной, свежей осенью и суровой зимой. Поэтому Фокс сразу заметил внезапный порыв холодного ветра, от которого по спине побежали мурашки, заметил изменение света, какой-то сероватый оттенок, который не объяснишь закрывшим солнце облаком. И узнал тихое рычание, раздававшееся спереди и сзади, со всех сторон.
Фокс приближался к пруду Эстер.
Страх не отступал. Он струйками стекал по коже, словно пот, заставлял убыстрять шаг. Оружия у Фокса не было, и во сне он не удивлялся, почему пришел сюда один. Когда деревья — теперь уже без листьев — начали кровоточить, он продолжал идти. Кровь не настоящая; это порождение страха.