Страница 12 из 13
— Я знаю, что живу как свинья. Мне это уже говорили. — Он собрал разбросанную охапку одежды и запихнул в шкаф в коридоре.
На лице Лейлы отразилось искреннее удивление. В голосе тоже.
— Почему ты не наймешь домработницу, которая будет приходить раз в неделю и все это убирать?
— Потому что они сбегают и больше не возвращаются. Послушай, давай куда-нибудь сходим. — Вовсе не смущение, а боязнь услышать нотации заставила его схватить пустую пивную бутылку и почти пустой пакет попкорна, стоявшие на кофейном столике. — Найдем симпатичный, чистый ресторан.
— В колледже у меня были две соседки по комнате. В конце семестра мне приходилось вызывать бригаду уборщиков. — Она подобрала с кресла пару носков, прежде чем Фокс успел добраться до них, и протянула ему. — Но чистые бокалы для вина нам бы пригодились.
— Я продезинфицирую пару штук.
Он взял несколько бокалов и направился на кухню. Лейла с любопытством рассматривала комнату, стараясь не обращать внимания на беспорядок. Стены выкрашены в теплый зеленый цвет, выгодно оттеняющий широкие дубовые подоконники. На полу темного дерева — великолепный тканый ковер, который, наверное, пылесосили лет десять назад. На стенах симпатичные акварели, рисунки карандашом и тушью, фотографии. Кроме большого телевизора с плоским экраном и разнообразной техники, в комнате была красивая керамика.
Произведения брата, подумала Лейла. Или матери. Однажды они с Фоксом проезжали мимо гончарной мастерской его брата. Почувствовав присутствие Фокса, она обернулась.
— Мне нравятся рисунки и керамика. Вот эта. — Она провела пальцами по тонкой вазе бледно-голубых тонов. — Такая изящная.
— Работа матери. А вон ту чашу, на столе под окном, сделал Ридж.
Лейла подошла ближе, коснулась плавных изгибов.
— Великолепно. Цвета, форма. Как будто лес в большой чашке.
Она повернулась к Фоксу, взяла бокал вина.
— А рисунки?
— Матери, брата и невестки. Фотографии делала Спэрроу, моя младшая сестра.
— Сколько талантов в одной семье.
— И еще адвокаты — старшая сестра и я.
— А разве для адвоката не нужен талант?
— Самую малость.
Лейла пригубила вино.
— Твой отец плотник?
— Плотник, столяр. Он сделал стол, на котором стоит чаша Риджа.
— Сделал стол. — Лейла присела, чтобы получше рассмотреть. — Подумать только.
— Без гвоздей и шурупов. Только на шипах. У него золотые руки.
Лейла провела пальцем по крышке стола, оставив дорожку на слое пыли.
— Поверхность прямо шелковистая. Красивые вещи. — Вскинув бровь, она вытерла палец о рубашку Фокса. — Вынуждена сказать, что ты должен лучше за ними ухаживать — и за их окружением.
— Ты не первая. Может, отвлечемся на еду? — Фокс протянул ей листок меню. — Китайские блюда от Хан Ли.
— Рановато для ужина.
— Я позвоню заранее и закажу доставку на семь. А пока мы займемся делом.
— Свинина в кисло-сладком соусе, — объявила Лейла, взглянув на меню.
— И все? — удивился Фокс, когда она вернула ему листок. — Печально. Свинина в кисло-сладком соусе. Хорошо, остальное я закажу сам.
Он снова вышел, чтобы сделать заказ. Через несколько секунд до нее донесся шум бегущей воды и звяканье тарелок. Лейла пошла на кухню, где Фокс сражался с грязной посудой.
— Ладно. — Лейла сняла жакет.
— Нет. Правда.
— Да. — Она засучила рукава. — Но это разовая сделка. Ты платишь за ужин.
— Мне еще извиниться?
— В другой раз. — Она удивленно вскинула брови. — У тебя нет посудомоечной машины?
— В том-то и проблема. Я хотел установить ее вместо нижнего шкафчика, но потом подумал, что я тут один и к тому же часто пользуюсь бумажными тарелками.
— Не очень часто. А чистое кухонное полотенце у тебя найдется?
— Да, конечно. — Фокс озадаченно нахмурился. — Я сейчас.
Покачав головой, Лейла шагнула к освободившейся мойке и принялась за дело. Ей не трудно. Эта работа не требовала умственных усилий и странным образом успокаивала нервы, приносила удовлетворение. Кроме того, из окна над раковиной открывался красивый вид на горы с блестевшими на солнце вершинами.
Ветер раскачивал деревья, трепал белые простыни, развешенные во дворе внизу. Лейла подумала, что застеленная кровать будет пахнуть ветром и горами.
По огороженному двору бегал мальчик с большой черной собакой — его движения были наполнены энергией и радостью, и Лейла явственно представила, почти почувствовала, как ветер гладит его щеки, теребит волосы. А когда мальчик в яркой синей куртке принялся качаться на качелях, Лейле показалось, что от высоты и скорости у нее самой захватывает дух.
Наверное, его мать на кухне готовит ужин. А может, сегодня очередь отца. А еще лучше, если они готовят вместе — режут, помешивают, рассказывают друг другу, как прошел день, — а маленький мальчик раскачивается на качелях, подставляя лицо ветру.
— Никогда бы не подумал, что мытье посуды может быть таким сексуальным занятием.
Рассмеявшись, она оглянулась на Фокса.
— И не надейся — повторения не будет.
Он замер, сжимая в руке мятое кухонное полотенце. — Что?
— Мытье посуды кажется сексуальным только тому, чьи руки не погружены по локоть в мыльную воду.
Фокс шагнул вперед, тронул ее за плечо.
— Я не произносил этого вслух.
— Я тебя слышала.
— Очевидно, но я не говорил, а думал. Я отвлекся, — продолжал он, когда Лейла слегка отодвинулась. — Смотрел на тебя, на то, как свет играет в твоих волосах, на линию спины, на руки. Я отвлекся, — повторил он. — И открылся. А ты, Лейла? Не думай, не анализируй. Просто скажи, что чувствовала, когда услышала меня.
— Я расслабилась. Смотрела, как во дворе на качелях качается маленький мальчик. И расслабилась.
— А теперь опять напряжена. — Фокс взял тарелку и стал вытирать. — Придется подождать.
— Ты тоже так можешь? Слышать мои мысли?
— Чувства легче различить, чем слова. Могу, но только если ты позволишь.
— Ты способен прочесть мысли любого.
— Но не буду этого делать. — Фокс посмотрел ей в глаза.
— Потому что ты такой человек. Кладешь доллар в вазу, даже если никто не слышит, как ты ругаешься.
— Я дал слово и держу его.
Лейла принялась за следующую тарелку. Очарование хлопающих на ветру простынь и маленького мальчика с большой собакой — все исчезло.
— Ты всегда себя контролируешь? Не поддаешься искушению?
— Нет. Мне было десять, когда я начал слышать чужие мысли. Во время Седмицы эта способность меня пугала, и я с трудом сдерживался. Хотя помогло. Когда все закончилось — в тот первый раз, — я думал, что все пройдет.
— Но не прошло.
— Нет. Это было круто — в десять лет проникать в мысли и чувства людей. Потрясающе — и не только потому, что у меня обнаружились способности, как у супермена. Например, я очень хотел хорошо сдать экзамен по истории, а парень, который лучше всех знал историю, сидел всего через два ряда от меня. Почему бы не узнать у него правильные ответы? Вытирая тарелки, Фокс решил, что нужно сделать следующий шаг и убрать их в шкафчик. Занятая делом, Лейла сможет расслабиться.
— Сдав несколько экзаменов на «отлично», я стал испытывать чувство вины. И страх — я мог проникнуть в голову любого учителя и выяснить, какие каверзы он для нас придумал. Кроме того, я узнавал то, что мне знать не следовало. Семейные проблемы и все такое. Меня с детства учили уважать личную жизнь, а тут я без разбора вторгался в чужие мозги. И я бросил это дело. — Фокс усмехнулся. — Почти.
— Приятно слышать, что ты не совершенен.
— Мне потребовалось время, чтобы научиться управлять собой. Иногда я читал чужие мысли, когда слишком расслаблялся, а иногда наоборот, когда очень старался этого не делать. В некоторых случаях проделывал это намеренно. Например, пару раз с тем козлом, который меня дразнил. А… когда стал старше, то один раз с девушкой. Узнать, есть ли у меня шанс снять с нее блузку.
— Помогло?