Страница 84 из 179
Не имевшие радиосвязи новозеландцы отступили на запасные позиции, где, как был уверен их полковник, к ним на следующий день подойдет подкрепление, после чего можно будет выбить немцев с захваченной господствующей высоты. Когда рассвело, горстка немцев все еще оставалась на высоте 107. Курт Штудент выбрал аэродром в Малеме в качестве главного направления наступления и со свойственной немцам решимостью упорно продолжал отправлять транспортные самолеты в эту мясорубку. Это было одним из самых безрассудных тактических решений за всю войну. Изрешеченные осколками и пулями, полученными при пролете над головами обороняющихся, 40 «Юнкерсов» плюхнулись на брюхо на взлетно-посадочную полосу. Немецкие солдаты, перепрыгивая через тела убитых и раненых товарищей, выскакивали из самолетов и сразу же вступали в бой. Это были даже не десантники, а бойцы 100-го горно-стрелкового полка. К пяти часам дня городок Малеме и аэродром были в руках немцев. Один историк утверждает:
«Не будет преувеличением сказать, что исход битвы за Крит решила бездеятельность полковника новозеландской армии. К полудню 21 мая столько немецких парашютистов благополучно приземлились в этом районе, столько планеров совершили посадку и столько транспортов Ю-52 плюхнулись на фюзеляж на взлетно-посадочную полосу в Малеме, что здесь были сконцентрированы огромные силы. К вечеру они выплеснулись на весь остров, и егеря выполнили приказ Штудента «затопить Крит, начиная с запада».
Захват Крита дался немцам нелегко. Ожесточенные бои продолжались в течение целой недели. «Юнкерсы» доставляли все новых и новых солдат, отказываясь ради этого от переброски продовольствия и даже боеприпасов. Однако к концу недели исход сражения был решен. Фрейберг получил разрешение начать эвакуацию британских сил. Королевский флот выполнил свою задачу до конца. Он не только прикрывал отход экспедиционных сил, понеся при этом тяжелые потери, но и не позволял немцам доставлять подкрепление по морю. До конца июня все снабжение Крита немцы осуществляли исключительно по воздуху.
По прошествии почти полувека две книги снова попытались поднять тему сражения за Крит. В одной утверждается, что Фрейберг, ошибочно истолковав результаты дешифровки «Энигмы», решил, что основной десант будет высажен немцами с моря. Уверенный в этом, заявляет автор, Фрейберг не видел причин жертвовать своими людьми, сражаясь за аэродромы.
В другой, написанной сыном Фрейберга, говорится, что Фрейберг получил подробный план предстоящей германской операции за девять дней до ее начала. Эта информация была передана 12 мая 1941 года всем командирам частей и штабным офицерам. Но, добавляет Пол Фрейберг, полевые командиры не имели права действовать только на основании данных, полученных в результате дешифровки «Энигмы». Уэйвелл не мог отменить это правило, поэтому он не позволил Фрейбергу принять меры по защите Малеме.
Возможно, это повлияло бы на исход битвы за Крит. Однако неудача в бою за аэродром Малеме — и в целом поражение в сражении за остров — является в большой степени следствием решительных действий отборных десантных частей германской армии и их готовности пойти на любые потери ради достижения цели:
«По быстроте и гибкости принятия решений командиры немецких батальонов и бригад превзошли противостоящих им офицеров. Это неудивительно и никоим образом не бросает пятно на людей, оставивших гражданские занятия и вступивших в бой с противником, вот уже в течение многих лет посвятивших себя исключительно военному делу».
Однако были и другие обстоятельства. С момента высадки британских сил почти ничего не было сделано для подготовки острова к обороне. Шесть командующих, с различными уровнями компетенции и энергичности, последовательно сменили друг друга, а в ставке Уэйвелла так и не был разработан план защиты Крита. Данные перехватов «Энигмы» не были использованы в полной степени, так как лишь очень немногие английские военачальники понимали, что это безошибочное проникновение непосредственно в мозг неприятеля. Обороняющиеся так и не осознали, что единственным решающим фактором предстоящего сражения является обладание аэродромами. В противном случае, быть может, они защищали бы взлетно-посадочные площадки с таким упорством, что немцы, понеся огромные потери, вынуждены были бы прекратить атаки.
Германское командование было неудовлетворено действиями своих солдат. Десантники понесли колоссальные потери. Из 8500 человек, высаженных в первый день, 3764 были убиты и 2494 ранены. Фрайгерр фон дер Гейдте, командующий парашютным десантом в Малеме, приписал высокие потери недостаточной подготовке и отсутствию боевого опыта, особенно у младших офицеров. Большие потери в живой силе и транспортных самолетах привели к тому, что немцы впоследствии больше не предпринимали крупномасштабных парашютно-десантных операций. Командованию вермахта пришлось отказаться от планов вслед за успешным захватом Крита осуществить подобную операцию и на Кипре — а затем и на Мальте. Большинство ветеранов Крита погибли в окопах на Русском и Итальянском фронтах, сражаясь в качестве простых пехотинцев.
Королевский военно-морской флот атаковал конвои, доставлявшие подкрепления по морю, и прикрывал эвакуацию. Это была схватка немецких бомбардировщиков и английских боевых кораблей. Флот понес серьезные потери: три крейсера и шесть эсминцев были потоплены; три линкора, авианосец, шесть крейсеров и семь эсминцев получили повреждения. В который раз было продемонстрировано, что боевые корабли не могут действовать без эффективного прикрытия с воздуха. Адмирал Эндрю Каннингхэм, командующий Средиземноморским флотом, утверждал, что трех эскадрилий истребителей было бы достаточно для того, чтобы спасти Крит (и английские корабли, несомненно). Но истребителей не было. Министерство авиации продолжало отдавать большую часть сил производству стратегических бомбардировщиков. Не было никаких признаков того, что лондонские чиновники, принимающие решения, извлекли из случившегося какие-либо уроки. Стоит ли удивляться, что после войны официальный историк язвительно процитировал изречение Цицерона: «Войско мало чего стоит на поле боя, если дома остались неумные консулы».
Сражение оставило горький привкус. Взбудораженные слухами о плохом обращении с немецкими военнопленными, десантники-победители, превратившись в палачей, принялись расстреливать заложников (200 человек были казнены только на центральной площади одного из городков). Проведенное немцами расследование выявило, что эти слухи совершенно безосновательны. На послевоенном суде Курт Штудент был приговорен к пяти годам тюрьмы за расправу над британскими пленными в Малеме, но этот приговор не был утвержден.
Несмотря на то что германское командование было разочаровано действиями парашютного десанта на Крите, англичане и американцы, завороженные идеей воздушно-десантных армий, начали создавать свои части. Некоторые из них принимали участие во время высадки в Нормандии. В 1944 году под городом Арнем в Голландии был выброшен большой воздушный десант за линией фронта, однако он действовал крайне неудачно.
Вероятно, в стратегическом отношении жертвы, принесенные немцами, были ненапрасны — достаточно лишь взглянуть на карту. Остров представлял собой базу, позволявшую Германии получить господство над всей восточной частью Средиземного моря, — настолько хорошую базу, что некоторые критики Уэйвелла упрекали его в том, что военачальник, лучше разбирающийся в стратегии, не стал бы распылять силы на борьбу в материковой части Греции, а сосредоточил бы все ресурсы для укрепления Крита.
Сражение за Крит в очередной раз выявило недостатки «Энигмы». «Люфтваффе» всегда были самыми уязвимыми пользователями этого шифратора, в основном из-за небрежности и отсутствия дисциплины обработки секретных сообщений. Но и боксер, давно потерявший практику, может сказать, что соперник весил целых 250 фунтов, мастерски делал хуки правой и все же пропустил несколько ударов. Перехваты сообщений, зашифрованных с помощью «Энигмы», были оружием пассивным, как «асдик» и радар. Они сообщали о присутствии врага или раскрывали его намерения; все равно требовалось оружие, чтобы нанести ему удар. После Крита англичане получили возможность присмотреться повнимательнее к методам германской армии, которые после этой операции стали видны как на ладони.