Страница 59 из 179
«После первоначального успеха наступление захлебнулось, натолкнувшись на все возрастающую силу врага. Это предопределило судьбу БЭС. Стало очевидно, что активная роль теперь им не по силам. Отступление из Арраса само по себе уже представляло опасную операцию».
Возможно, согласованное действие английских и французских войск вынудило бы немецкую пружину сжаться. Однако нескоординированные удары лишь на время остановили германское наступление. Союзникам удалось выиграть драгоценное время: контрнаступление под Аррасом задержало Роммеля на два с половиной дня.
БЭС не были подготовлены и не имели оснащения и снаряжения для полномасштабного наступления. Никто не сомневался, что настоящий удар по прорвавшейся бронированной группе германских, войск нанесут французские части, расположенные к югу от места прорыва. Однако вместо этого последовал бесконечный обмен телеграммами, распоряжениями и предписаниями между Парижем, Лондоном и командованием БЭС (которое для переговоров с Лондоном было вынуждено прибегнуть к услугам обычных линий телефонной связи).
Несмотря на то что «странная война» предоставила долгую передышку, ни английская, ни французская армия не смогли должным образом подготовиться к современному ведению боя. Танковые экипажи были плохо обучены, на танках отсутствовала радиосвязь, дальномеры и даже бронебойные снаряды. В спешном порядке во Францию были отправлены подкрепления, но и эти части не были готовы к сражениям. 3-й Королевский танковый полк прибыл в Кале 22 мая и получил приказ немедленно выдвигаться к Сен-Омеру. Неразбериха во время выгрузки привела к тому, что часть снаряжения потерялась в порту и выдвижение полка было задержано. К 26 мая полк потерял все танки.
В то время как во французской армии имелись превосходные танки, английским конструкторам в предвоенные годы так и не удалось создать что-нибудь стоящее. В художественных и публицистических произведениях 30-х годов создатели вооружения изображались алчными беспринципными злодеями, однако правда состоит в том, что в то время заводы не хотели связываться с военными заказами. Особенно верно это было в отношении танков. Поэтому английские танки создавались специалистами по сельскохозяйственным машинам на локомотивных заводах и судоверфях в перерывах между контрактами на производство основной продукции. При изготовлении танков использовались допотопные технологии, такие, как, например, клепка, хотя еще в Вулвидже в 1934 году было доказано, что сварка необходима для современного танкостроения. Все эти недостатки сразу же выявило испытание боем — хотя экипажи были достойны лучшей участи. В одной недавно вышедшей официальной публикации говорится:
«Оглянувшись назад, мы видим, что английские танковые части имеют схожую историю: это мучительное повествование об отступлениях от одного водного рубежа к другому, где они, отчаянно сражаясь, задерживают противника на какое-то время, после чего, взорвав мосты, снова отходят назад. Это рассказ о бесконечном противоборстве с германскими противотанковыми орудиями, пробивающими насквозь тонкую броню, о самоубийственных попытках раздавить эти орудия гусеницами; наконец, это печальная сага о разведывательных бронемашинах, идущих в бой вместо танков».
Высшее командование британской армии мучилось противоречивыми представлениями о роли брони в предстоящей войне. Тяжелые танки создавались для того, чтобы медленно тащиться рядом с пехотой, как это было в 1918 году. Легкие тонкостенные модели должны были носиться галопом, словно конница. Подобная узкая специализация привела к тому, что танки союзников были рассредоточены по всему фронту, в то время как немцы показали, что танки гораздо более эффективны, если их использовать в составе бронированных дивизий. Тактическим недостатком союзников было то, что они посылали танки против танков; немцы поняли, что броню следует использовать против более уязвимых целей, предоставляя с неприятельской бронетехникой иметь дело батареям подвижных противотанковых орудий. Эксперты по танкам в армиях союзников тоже знали это, но высшее военное командование не интересовалось мнением экспертов. Горт сократил свой штаб до минимума, так что к концу мая в руководстве БЭС не осталось не только специалистов по танкам, но и разведслужбы. Это было очень серьезным упущением.
Возможно, военная разведка помогла бы союзникам избавиться от панического страха перед неприятельскими шпионами. Слухи об успешных действиях германских парашютистов, переодетых в голландскую военную форму, разрослись в рассказы о немецких шпионах, переодетых в форму старших офицеров союзных армий, направляющих солдат навстречу гибели. Местные жители, не знающие английского языка, считались саботажниками; на тех же, кто говорил по-английски, косились как на шпионов. Перепуганным солдатам повсюду мерещились сигналы и ориентиры, искусно вырезанные среди деревьев и полей. Любое мерцание света, например сквозь приоткрытую дверь, воспринималось как сигналы германских разведчиков. Слухи становились все более и более пугающими. Типичным примером может служить в остальном достаточно трезвый отчет о боевых действиях полка гвардейских гренадер:
«Особенно сильное впечатление произвел один случай тщательно спланированной разведывательной операции неприятеля. После того как обстрел германских орудий стал особенно интенсивным, обитатели фермы, где разместился наш штаб, решили покинуть свой дом. Мадам, два дня назад тепло встречавшая гренадеров беглой английской речью, попрощалась с коровами, лошадьми и своими гостями и ушла, заливаясь слезами. Через два часа штаб подвергся целенаправленному артиллерийскому обстрелу. Заподозрив неладное, гренадеры исследовали ближайшие окрестности и на всех близлежащих полях обнаружили выкошенные стрелки, указывающие прямо на дом… Всеобщую панику усиливали переодетые в английскую форму немецкие шпионы».
В том же отчете сообщается, что в течение одного 20 мая батальон казнил семнадцать «вездесущих гражданских снайперов»! Нет никаких свидетельств того, что немцы прибегали к услугам снайперов из числа местных жителей — они прекрасно обходились без посторонней помощи, — а также того, что они старательно выкашивали стрелки среди полей. Однако казни местных жителей были распространенным явлением, что вызывало жажду отмщения среди друзей и родственников невинных жертв. Острая нехватка людей, владеющих иностранным языком, сильно усложняла отношения английских солдат с союзниками и местным населением.
Оглядываясь назад, трудно не согласиться с обвинениями, выдвинутыми французами против англичан: БЭС думали только о том, как бы скорее покинуть континент. Горт так и не допустил того, чтобы его армия стала частью союзных войск. Контратака английских частей под Аррасом продолжалась всего 48 часов, и это была единственная наступательная операция БЭС. Потери, понесенные англичанами, оказались значительно менее тяжелыми, чем потери тех, кто сражался бок о бок с ними. Французы утверждали, что Горт бросил их в тот момент, когда его помощь была нужна больше всего. На их взгляд, английская армия, действовавшая на континенте, лишь организовала собственное отступление, которое прикрывали французские части.
11. ОТСТУПЛЕНИЕ
Берлин, 25 июня 1940 года.
У меня сложилось впечатление, что мы стремительно движемся к единой валюте для всей Европы. Разумеется, это будет шаг вперед, имеющий, надо надеяться, самые долгосрочные последствия.
Англичане начали подготовку эвакуации Британских экспедиционных сил с континента еще 19 мая 1940 года. Генерал лорд Горт, командующий БЭС, направил в Лондон офицера, чтобы обсудить вывод войск из Европы через Дюнкерк. Первоначально это отрабатывалось лишь как запасный вариант, но в тот же день штабные подразделения — не принимавшие непосредственного участия в боевых действиях — были отправлены поездом в Дюнкерк. Вскоре корабли, доставлявшие снаряжение и боеприпасы во Францию, переправили этих солдат обратно в Англию.