Страница 149 из 179
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
ЯПОНИЯ ВСТУПАЕТ В ВОЙНУ
27. «БУСИДО»: КОДЕКС ВОИНА
Ковбой и самурай: почувствуйте их недостатки и их добродетели — и считайте, что вы осуществили сравнительный психоанализ двух народов.
Еще со времен Сёгуната, военной диктатуры, установленной в конце двенадцатого века, а может быть и в течение нескольких столетий до этого, Япония находилась под властью феодальной знати, которая, пользуясь исключительным правом носить оружие, считала военное ремесло высшей целью бытия человека. Правила поведения класса самураев были оформлены в семнадцатом и восемнадцатом веках; «Бусидо», по-японски «путь воина», требовал преданности и самопожертвования по отношению к вышестоящему, а также блюсти честь. Один европеец, родившийся в Токио, назвал «Бусидо» «традициями самурайской мистики: ритуальных убийств, великодушия к побежденным, безжалостности к меркантильности, восхищения красотой живописи и поэзии в этом мире и лунному миру загробной жизни».
Во второй половине девятнадцатого века произошли кардинальные изменения военных технологий западных государств: казнозарядные орудия, нарезные стволы, боевые корабли с бронированными корпусами и винтовыми двигателями принесли с собой новые методы ведения боевых действий на суше и на море. Эти усовершенствования дали европейским и американским колонизаторам непобедимую силу, и японцы все больше и больше отставали от них.
В это же самое время Китай становился все более слабым, и правящие классы Японии решили отнять у него его главенствующее положение на Дальнем Востоке. Однако осуществить это было нельзя, не обладая современной промышленностью и многочисленной армией. Придя к заключению, что реформы должны начаться с самого верха, удельные князья свергли сегуна — наследственного верховного главнокомандующего, правившего от имени императора, — и в 1868 году возвели на трон императора Муцухито. Эта «реставрация Мэйдзи» привела к принятию конституции, составленной на основе Прусской. Более либеральные конституции других европейских государств были отвергнуты как не подходящие Японии. Период радикальных реформ не имел аналогов в мировой истории. Удельным князьям пришлось распустить свои войска, хотя и не обошлось без кровопролития, и была создана единая национальная армия на основе всеобщей воинской обязанности. В стране стали быстрыми темпами строиться железные дороги, заводы, больницы и школы; обязательное образование привело к тому, что нация, практически полностью неграмотная в 1860 году, еще до начала двадцатого века стала грамотной на 95 процентов. Школьники каждое утро совершали ритуальный поклон перед дворцом императора, на призыв: «Каково ваше самое сокровенное желание?» — отвечая хором: «Умереть во имя императора!» Подобная система хорошо соответствовала модернизации вооруженных сил Японии, комплектуемых на основе всеобщей воинской повинности, но пожилые считали, что кодекс самурая несовместим с обязательным призывом на военную службу. Поэтому для слияния традиционных японских ценностей — чести, смирения и бескорыстия — с новой армией, послушной в обучении, свирепой в бою и безжалостной в победе, была оживлена в искаженном виде идеология «Бусидо».
Для того чтобы дать импульс национальной промышленности, высокопоставленные чиновники, приближенные к императору, просто раздали предприятия своим знакомым. Появились огромные торгово-промышленные конгломераты. Хотя экономика Японии получала наибольшую прибыль от производства текстиля, все больший вес приобретала тяжелая промышленность. Владельцы гигантских концернов, финансово-промышленная элита страны — «дзайбацу» — в ответ на щедрые подарки неизменно поддерживали политику правительства. Вскоре всей экономикой Японии заправляли корпорации. Частные предприниматели, особенно иностранные, не имели никаких шансов добиться каких-либо успехов.
Японцы увидели в победе Пруссии над Францией в 1870 году подтверждение правильности осуществленных кардинальных преобразований. Вдохновленная этой прекрасно спланированной кампанией, японская армия, также набираемая на основе воинской обязанности — обученная французскими и немецкими инструкторами, — приготовилась напасть на Китай, средневековое государство, обладавшее примитивной армией.
В полдень душного жаркого сентябрьского дня 1894 года в устье реки Ялу, там, где Корея встречается с Китаем, японские боевые корабли одержали морскую победу над китайцами, поразившую весь мир. За этим последовали такие же впечатляющие победы на суше. До этого западные страны смотрели на японцев как на загадочный народ, производящий великолепный фарфор, резные изделия из кости и штампующие дешевые игрушки. Было трудно увязать этих вежливых и живописных людей с одетыми и вооруженными по европейскому подобию солдатами, безжалостно захватывающими колонии — так же, как европейские страны создавали свои обширные заморские империи. Побежденные китайцы уступили Японии право «оберегать» Корею и позволили оккупировать ту часть Манчьжурии, которая называется Квантунским полуостровом. Однако прежде чем договор был заключен, Россия, поддерживаемая Францией и Германией, решительно вмешалась и навязала силой соглашение, лишившее Японию награбленного.
Европейцы, так же как и американцы, никак не могли решить, как отнестись к новому балансу сил на Тихом океане. В мгновение ока японцы превратились из забавных персонажей в то, что германский кайзер назвал «желтой угрозой». Великобритания отказалась принять участие в давлении на Японию, однако поддержка остальных западных стран, оказываемая России, не оставила японцам сомнения, что если они будут и дальше упорствовать в заблуждении, считая себя развитой западной державой, их сотрут с лица земли.
Японцы с вежливыми поклонами выслушали угрозы, но вся нация испытала страшное унижение. Император попросил своих подданных «вынести невыносимое». Хотя Японии было позволено оставить за собой некоторые приобретения, позор не остался забытым, и боль от него усилилась еще больше, когда два года спустя русские вынудили китайцев уступить им право построить железную дорогу через Маньчжурию и сдать в аренду Порт-Артур — именно то, чего добивалась Япония. Этот период ознаменовал собой поворотную точку в истории Японии, и все слои общества пришли к выводу, что вернуть честь императору можно только посредством оружия. Численность армии была удвоена, и в 1896 году началось осуществление военно-морской программы, предусматривающей постройку 43 новых боевых кораблей, от броненосцев до миноносцев.
Внезапно, когда век уже близился к концу, Соединенные Штаты, протянув руку, прибрали Гавайские острова и Гуам, а затем завоевали Филиппины в результате жестокой кампании, стоившей жизни 20 000 филиппинцев и 4000 американцев. Дядя Сэм точно выверил шаги, приведшие его прямо к берегам Азии, и очень многие восторженными рукоплесканиями встретили его притязания на Тихоокеанский бассейн.
Редьярд Киплинг призывал Америку продолжать завоевания, придав им статус жертвоприношения:
Но со стороны японцев, увидевших в случившемся безжалостный захват территорий, находившихся в их собственной сфере влияния, аплодисментов не последовало. Япония продолжала наращивать военные силы, попутно присоединяя новые территории, в частности остров Формоза у побережья Китая. К 1904 году Япония была готова отомстить русским и поразить весь мир. Для маленькой азиатской страны бросить вызов гигантской мощи России было неслыханной дерзостью. Буквально на памяти этого поколения самая могучая армия во всемирной истории, во главе которой стоял непобедимый Наполеон, была побеждена и истреблена русским царем.