Страница 120 из 212
Научный сотрудник ВНИИ экономики сельского хозяйства Т.И. Шевякова, привлекавшаяся вместе со своим коллективом к разработке программы, рассказывала, что их расчеты «показывали невозможность догнать США по сельскому хозяйству» хотя бы потому, что «у нас разные климатические условия». Неоднократно писал в ЦК и ставил вопрос на партийных собраниях, но «не сумел убедить большинство в авантюристичности ряда положений» проекта программы инженер Московского автомобильного завода им. Сталина Е.Д. Монюшко{1530}. На мехмате Пермского университета произошел из ряда вон выходящий случай, названный «провалом воспитательной работы», когда выпускница Сабанцева отказалась вести агитационную работу среди населения, заявив при этом, что «сама не верит в реальность построения коммунизма»{1531}. «В это может поверить только глупый», — считала домохозяйка М.М. Лунина из деревни Круглица в Куринском районе Орловской области{1532}.
«В душе знали, что этого не будет, но помалкивали», — вспоминает Е.И. Емшина, рабочая предприятия п/я 2346 в Москве, судя по всему, коммунистка{1533}. Бредом считали, а вслух не говорили, боялись, по словам В.И. Маркина, техника НИИ-160 во Фрязино{1534}.
Беспредметными популистскими метаниями партийных верхов выглядели подобные обещания в глазах корреспондента газеты «Люберецкая правда» Е.Н. Филькова. «Все это выдумки Хрущева!» — говорил шофер из деревни Аксеново в Раменском районе Ю.И. Чумаров. Считала Хрущева фантазером бухгалтер Н.В. Овсянникова из Фирсановки. Как «очередной трюк Хрущева» расценил обещание коммунизма через 20 лет инженер Кореневского завода строительных материалов в Люберецком районе И.И. Назаров: «Над этим люди даже смеяться стесняются». По его убеждению, «именно этим был впервые скомпрометирован коммунизм, а вместе с ним и партия во главе с Хрущевым». Не верила Хрущеву доярка из деревни Зайчевка в Тульской области Т.П. Кищенко: «Он сам себе испортил репутацию тем, что наступал на частное хозяйство». Не верил, что этого можно добиться «с этим руководством» инженер-экономист завода № 30 («Знамя труда») Г.К. Широков. «Кто хотел власти, тот усиленно и пропагандировал эту идею», — говорила москвичка и жена писателя В.П. Строковская. «Ультралевая, маоистская сущность взглядов Хрущева» к этому времени стала понятна для строителя из Новосибирска А.А. Чуркина{1535}.
«Глупостью» считал все это Н.Д. Михальчев из города Ершов в Саратовской области. С ним была согласна и техник Томилинской птицефабрики в Подмосковье А.М. Васильева, ощущения у которой были такие же, как и от недавнего лозунга «догнать и перегнать Америку по мясу и молоку». Бредом называли эти сроки диспетчер завода «Авангард» в Москве Е.И. Коклюшкина и шофер МПС М.А. Гук. «Надувательством» считала программу КПСС бригадир подмосковного колхоза им. Ленина, коммунистка П.И. Ковардюк. Инженер МЭИ А.В. Митрофанов и люди из его окружения «уже поняли внутреннее несовершенство большинства людей, их неготовность жить по принципам коммунизма». «Никто этому не верил», — утверждали прядильщица фабрики им. Октябрьской революции в подмосковном Михнево Л.С. Кондрашова и учительница из соседнего поселка Дзержинский Н.С. Мартынова. «Кажется, не было человека, который бы ни смеялся над этим», — вторит им учительница из Мытищ А.В. Кочеткова. «Надо же чем-то кормить обывателя, тем более слепых коммунистов и комсомольцев», — горячился сотрудник Внуковской таможни Ю.Н. Шубников. «Народ смеялся», — говорила воспитательница детского сада № 3101 в Люблино З. И. Андрианова. «Очки втирают», — считала инженер-строитель из Министерства путей сообщения Е.Г. Ананьева и рассказывала анекдот, как Фурцеву, где-то распространявшуюся о том, что мы одной ногой еще стоим в социализме, а другой — уже в коммунизме, прерывают вопросом: «Не околеем ли, стоя так 20 лет в раскоряку?». О том, что «мужики рассказывали анекдоты об этом», — вспоминает и слесарь завода № 11 в Краснозаводске М.Ф. Шилков{1536}.
Затрудняются с ответом (в том числе потому, что не осталось в памяти) соответственно 1 и 2% опрошенных.
Нет ответа или он не адекватен вопросу у соответственно 7,5 и 3% опрошенных.
Итак, хотя число верящих в коммунизм вообще (51-53%) в три раза превышало число не верящих (18,5-16%), но провозглашенные на XXII съезде КПСС сроки его построения показались достижимыми только 35-37%.
Большое место на XXII съезде занял вопрос о последствиях культа личности. Отдельным пунктом он в повестке дня не значился, но его так или иначе затрагивали и в отчетном докладе ЦК, и в прениях (все члены Президиума ЦК), и в заключительном слове Хрущева. Ну, а поднят он был перед съездом, причем неожиданно и даже скандально. На партийной конференции в Ленинском районе Москвы 7 сентября 1961 г. начальник кафедры оперативно-тактической подготовки Военной академии им. Фрунзе генерал-майор П.Г. Григоренко обратил внимание на то, что культ личности заключался не только в том, что Сталин встал над партией.
— Если бы это был один случай, можно было бы не тревожиться. Был еще случай, когда у высшего органа власти оказался Берия — человек не только чуждый партии, но и враждебный нашему строю. Мы имеем факт, когда другая коммунистическая партия у власти (в Югославии) оказалась под пятой у человека, который изменил ее состав и превратил в сугубо культурно-просветительскую организацию. Мы имеем факт, когда албанские руководители становятся на тот же путь… Значит есть какие-то недостатки в самой организации, в постановке всего дела партии, которые позволяют это… Мы одобряем проект программы, в котором осужден культ личности. Но возникает вопрос: все ли делается, чтобы культ личности не повторился?{1537}
Таким образом, Григоренко связал вопрос о культе не с личностью, а с системой. Мысль об этом приходила в голову многим, но он посмел публично озвучить ее. А это было непростительно. Поэтому не было ничего удивительного в том, что сидевший в президиуме заместитель министра обороны и главнокомандующий войсками ПВО маршал С.С. Бирюзов поспешил вмешаться:
— Мне кажется, нет смысла дальше слушать товарища, потому что есть решение съезда по этому вопросу, определенное и ясное.
Но его предложение лишить оратора слова не получило поддержки большинства делегатов. И, продолжая свое выступление, Григоренко предложил «усилить демократизацию выборов и широкую сменяемость, ответственность перед избирателями», а также «изжить все условия, порождающие нарушение ленинских принципов и норм, в частности высокие оклады». Предложение Бирюзова он назвал «зажимом» и отметил, что оно «не относится к ленинским принципам».
— Если коммунист, находящийся на любом руководящем посту, культивирует бюрократизм, волокиту, угодничество, семейственность и в любой форме зажимает критику, то он должен подвергаться суровому партийному взысканию и безусловно отстраняться от занимаемой должности и направляться на работу, связанную с физическим трудом в промышленности и сельском хозяйстве{1538}.
Начальник академии генерал-полковник П.А. Курочкин поспешил дать справку, что Григоренко этот вопрос в партийной организации не ставил и потому нельзя сказать, что он выражает ее мнение. А после двух перерывов, потраченных на консультации и обработку делегаций, после выступления секретаря ЦК КПСС Б.Н. Пономарева было принято решение осудить выступление Григоренко как «политически незрелое», а его самого лишить мандата. «За» проголосовало около трети, «против» и воздержавшихся не было{1539}. Через два дня Григоренко приказом министра освободили от заведования кафедрой, а затем объявили строгий выговор. На заседании парткома академии, где обсуждался этот вопрос, начальник академии Курочкин говорил: