Страница 115 из 212
Вопрос о советско-китайских отношениях был вынесен в повестку дня и следующего пленума ЦК КПСС, состоявшегося в феврале 1964 г. Комментируя доклад Суслова и реплики Хрущева на этом пленуме, Твардовский отмечал: «Главный мотив — культ личности. Можно считать, что это третий вал (после 20 и 22). Жизнь вновь и вновь заставляет допахивать эту трудную целину»{1429}.
Хрущев стал допускать всякого рода оскорбительные высказывания в адрес китайцев и лично Мао. В частности, такие высказывания были допущены им в беседе с одним американским сенатором, который по возвращении домой их предал гласности, и они стали известны в Пекине{1430}.
«Из всех зол, совершенных Хрущевым за “великое десятилетие его правления”, разрыв с Китаем был, пожалуй, наибольшим злом», — утверждал бывший хрущевский любимчик Д.Т. Шепилов{1431}.
Однако вопреки этому мнению, 46% советских граждан были тогда согласны с официальными утверждениями, что вина за этот разрыв лежит на китайском руководстве.
«Китай имел слишком большие амбиции», — считала Л.Л. Тулупова, технический контролер Казанского авиационного завода{1432}. «Мао претендовал после смерти Сталина на руководство коммунистическим движением, что для наших было неприемлемо», — полагал М.М. Гурен, инженер комбината «Тулауголь» в Новомосковске{1433}. «Мао плохо себя вел», — согласна была колхозная доярка Р.А. Сиу-хина из села Дмитрове в Новокузнецком районе Кемеровской области{1434}. Считал, что «косоглазые нас обманули, взяв деньги», инструктор по туризму из Киева Л.К. Самборский{1435}.
«Ведь это они отошли от линии Советского Союза», — полагала нормировщица 22-й дистанции пути на станции Чаплыгин в Липецкой области А.А. Орлова. Сталинистами, а потому и виновниками раскола, считала китайцев сотрудница Библиотеки иностранной литературы Э.Д. Абазадзе. «Мао не хотел отказаться от культа личности», — говорил художник-оформитель одного из московских НИИ М.Г. Данилов. «Конечно, ведь Китаю нужно жизненное пространство», — была убеждена доярка М.С. Прилепо из деревни Струменка в Суражском районе Брянской области. «Они готовы были сесть нам на голову, — считала диспетчер завода № 11 в Краснозаводске Е.И. Коклюшкина. Слесарь этого же завода М.Ф. Шилков, лично участвовавший в обкатке новых станков для китайского ВПК, сетовал: «Мы им новые, а у самих старые!». «Самураи, нехорошие люди», — так считала колхозный бухгалтер Ф.П. Атмошкина из Белой Калитвы в Ростовской области{1436}.
Верили в то, что «мы всегда правы», — вспоминала работница Клинского завода термометров Л.В. Дьяченко{1437}. «Любые нападки на родину воспринимались очень болезненно», — вспоминал работник ФИАНа коммунист Л.А. Ипатов{1438}. «Гады-китайцы! — возмущалась рабочая станции Черкизово Московской Окружной железной дороги А.С. Белякова. — Мы их воспитывали, добра им желали, а они отплатили нам черной неблагодарностью»{1439}.
Доярка А.Ф. Тихонова из деревни Шевелево в Дорогобужском районе Смоленской области верила в вину китайцев потому, что так «говорили мужчины наши». «Как всегда говорил да» инженер В.В. Карпецкий из Фрязино. «Все мы доверяли нашему правительству», — считала необходимым отметить колхозный бухгалтер З. А. Яненкова из смоленской деревни Ключики. «Тогда не допускали и мысли, что наше руководство не право», — пояснял агроном В.И. Нефедов из колхоза «Рассвет» в Воскресенском районе. «Как наверху думали, так и мы, — рассказывал слесарь Н.А. Бондарук из совхоза “Хмельницкий”. — Войны только боялись: китайцев-то вон сколько!» Верила пропаганде («было немного страшно») рабочая Звениговской районной типографии в Марийской АССР Ф.И. Артемьева{1440}. Верил газетам А.В. Соколов, инженер СоюздорНИИпроекта{1441}.
Не согласны с объяснениями советского руководства были соответственно 16,5 и 23% опрошенных. Из них от 5 до 7,5% полагали, что вина обоюдная, а от 7,5 до 9,5% — что вина целиком наша.
«Китайцы защищают Сталина, могли бы с ними по этому вопросу не спорить», — думал, выслушав закрытое письмо ЦК КПСС, И.С. Шитиков, главный зоотехник совхоза «Зендиково» в Каширском районе, между прочим антисталинист{1442}. «Мы не столько им помогали, сколько мешали, поставляя устаревшую технику», — таким сведениями от шофера китайского посольства располагал техник станции Черкизово Московской Окружной железной дороги М.И. Беляков{1443}.
«Не нужно им мешать, раз они считают необходимым строить социализм своим особым путем», — думал А.М. Семенов, секретарь Коробовского райкома партии (в Белоруссии) по сельскому хозяйству{1444}. «Наше правительство хотело подчинить себе Китай», — была уверена Н.А. Блохина, секретарь-машинистка из комбината МВД в Подольске-20{1445}. «Говорили, что Хрущев очень много от Мао Цзэдуна требовал», — вспоминала П.И. Кондратьева, работавшая тогда учительницей в Новгородской области{1446}.
«Опять-таки — прокол нашей дипломатии и еще больше — неумелость партийных верхов», — безапелляционно судил корреспондент газеты «Люберецкий рабочий» Е.Н. Фильков. «Хрущев — человек импульсивный, не контролирует свое поведение, и от него можно чего угодно ожидать», — говорил офицер инженерно-авиационной службы Северного флота А.Т. Щепкин. В «стремлении полуграмотного Хрущева порулить образованнейшим Мао» видел источник конфликта инженер Кореневского завода строительных материалов в Подмосковье И.И. Назаров. «Китайцы уважали Сталина, а его выкинули из мавзолея», — указывала продавщица из города Реутово Е.П. Ширяева. Во всем винила Хрущева библиотекарь А.М. Вавилова из поселка Советский под Астраханью: «Они нас отвергли из-за того, что имя Сталина им было попрано». «Мы просто их не понимали в некоторых вопросах», — считал учитель из города Реутово М.М. Панкратов{1447}.
Трудно было разобраться для соответственно 6,5 и 3% опрошенных.
«Правды и об этом нам не сказали», — говорила учительница В.С. Безбородова из Константиновской школы в Загорском районе{1448}. «Да этой правды в политике и нет», — добавлял ее муж, рабочий деревообрабатывающего завода{1449}. «Опять чего-то не поделили, а что — в газетах не писали», — рассказывала инженер Московского нефтеперерабатывающего завода А.С. Шурова{1450}.
Затруднились с ответом, не знают, что сказать 7 и 7% опрошенных.
Не интересовало, не затронуло, были не в курсе дела соответственно 9 и 4% опрошенных.
«Просто приняли к сведению, вот и все, — говорила воспитательница детского сада С.И. Алексеева из Немчиновки, — а кто виноват, потом рассудят, лет через 50». Не вникала учительница Власовской школы в Раменском районе А.Ф. Алифанова. «В политику не лезли» колхозный шофер К.С. Лебедев из села Троицкое-Татарово в Вязниковском районе Владимирской области и работница курсов повышения руководящих кадров Министерства культуры А.Т. Булычева. Не касалось это С.Ф. Зубковой, жившей в Фирсановке на иждивении мужа-инвалида. «Не анализировала» инженер Северной водонапорной станции К.М. Воложанцева{1451}.